Виктория критически осматривала коллекцию подруги, пока та лихорадочно бегала вокруг и отдавала распоряжения. До показа оставалось еще полчаса, но нервы Кристины уже были на пределе.

– Дорогая, не слишком ли много блеска для одной коллекции?
– спросила Виктория, рассматривая неприлично короткое платье в черно-золотистых пайетках, висевшее на вешалке рядом с другими подобными произведениями.

– Да ты что?
– возмутилась Кристина, сама одетая в похожее одеяние собственного производства. Она подлетела к Виктории.
– Это же почти как на последнем показе Шанель. Им ведь никто не жаловался на излишество блесток!

– Так ведь Шанель, есть Шанель, - с улыбкой проговорила Виктория.
– Тут одно имя за себя говорит. И все же с блесточками ты явно перестаралась. У них вся эта мишура попадалась редко, а у тебя вся коллекция блестит. Вплоть до пальто!

– Ну, знаешь ли..., - обиженно промямлила Кристина.
– Я вдохновлялась их коллекцией, но добавила своего. Разве не так делают все дизайнеры?

– Не знаю, тебе ведь лучше знать, - ответила Виктория, пожалевшая, что вообще затронула эту тему. Теперь Кристина не отвяжется от нее, пока не вынесет весь мозг своей коллекцией.

– Да ты сама хороша, - перешла в нападение Кристина.
– Натянула на себя Форда, когда я тебя просила прийти в моем наряде!

Виктория оглядела свое зеленое платье с воротничком и широкой юбкой а-ля 50-е от Тома Форда и очаровательно улыбнулась подруге.

– Я тебе говорила, что люблю исключительно иностранных дизайнеров. И дело не в тебе и не в твоей коллекции, просто они мне нравятся.

Кристина скривилась, но не успела ничего ответить - к ним плелась с кислым видом и ужасным начесом на голове, делавшим волосы похожим на солому, анорексичного вида модель.

– Эти туфли не моего размера, - пожаловалась она, тряся перед Кристиной блестящими черными туфлями на умопомрачительных каблуках.
– Я совершенно не могу в них ходить, все ноги уже натерла.

– Придется, - раздраженно ответила Кристина.
– Других размеров нет.

Скуластое лицо модели, густо вымазанное чем-то белым, похожим на мел, перекосилось.

– Как это нет?
– возмутилась она, округляя глаза, неряшливо накрашенные в стиле смоки айс, что, по всей видимости, было дизайнерским решением.
– Что это за показ такой? Если нет денег на нормальные туфли, зачем тогда рыпаться!

Лицо Кристины приняло зверское выражение.

– А ну пошла отсюда готовиться к показу, зараза такая!
– крикнула она на обнаглевшую модель.
– Пойдешь в том, что есть! За что тебе деньги платить? Будешь ходить в том, в чем я тебе скажу! А теперь вон отсюда, хватит трепать мне нервы. Это твой первый и последний выход у меня!

– Ну и пожалуйста! Я и сама больше не буду участвовать в подобной безалаберщине. Кто ты такая вообще? Я для Версаче на подиум выходила!

Модель с презрительным выражением на жутко накрашенном лице поплелась вон, натягивать себе на ноги маломерные туфли.

Вся кипя от возмущения, Кристина повернулась к Виктории.

– Нет, ну ты это видела?
– спросила она, гневно сверкая глазами.
– Коза драная! Да что она в моде понимает вообще? Кому она нужна, модель недоделанная? Вот вечно у нас так! Никто ничего в моде не понимает, а нервы все вытрепают.

– Так в чем же дело? Устроила бы показ в Нью-Йорке, - спокойно сказала Виктория.

– Да в каком Нью-Йорке! Думаешь такая умная? Да ты знаешь вообще, сколько стоит устроить там показ? Здесь за такие деньги я десяток показов устрою. К тому же, там все ужасно сложно. Это такой длинный путь! Пока тебя не заметят известные модные дома, нечего и думать о собственном показе. А что бы они заметили, нужен невероятный талант и мастерство. Конкуренция там бешеная.

– А ты как думала? Просто скопировать известную коллекцию и добавить в нее, что душа пожелает и все? Просто выучиться на дизайнера, потому что сейчас это модно, но без особого на то таланта и рвения? Так не бывает. Или ты думала, что самой Коко Шанель все легко далось в свое время? Бац и по щелчку - икона стиля, мировая известность, так что ли? Разве она долго и упорно не шла к тому, что бы только ее имя уже говорило само за себя? Между прочим, она-то не заканчивала специальных модных и дорогих университетов, а все равно перевернула вверх дном мир моды. Поначалу ее вообще осуждали.

– Так ведь ей тоже в свое время помогли!
– не выдержала Кристина.

– Но талантам не грех и помочь. Она вообще из нищеты выбилась. А у тебя изначально столько возможностей.

Кристина замолчала и надулась.

– Ты скажи лучше, почему у тебя все модели мелом вымазанные?
– спросила Виктория, указывая на бегающих туда-сюда недовольного вида моделей с ярко белыми лицами и глазами с размазанными черными тенями.

– Да ну каким еще мелом? Скажешь тоже... Ну это как тогда, в тех веках... не помню в каких, когда бабы лица себе чересчур пудрили. Ну или как гейши... помнишь фильм?