Как-то раз Виктория по обычаю пришла на любимое место. На улице было прохладно, сыро. Стояла ранняя осень, и руки без перчаток мерзли. Она поежилась. Эйфелева башня тонула в серовато-синем тумане, огни еле проглядывали сквозь густой сизый слой. Из-за тумана не было видно дальше вытянутой руки. Мистическая, волшебная погода.бездумно вглядывалась сквозь туман. Казалось, такой же царил и у нее в мыслях. Одиночество грызло изнутри, угнетало. Ей вдруг страстно захотелось поговорить - неважно с кем и о чем, главное - не молчать, не быть одной. Хотелось объятий, теплоты.

В нескольких шагах от себя она вдруг заметила мужчину. Он то и дело искоса на нее поглядывал, но подойти первый, видимо, не решался. Мужчина был симпатичный, и Виктория не раздумывая ни секунды, медленно подошла к нему сама. Мужчина не выказал никакого удивления, лишь приветливо улыбнулся.

– Противная погода, - сказал он по-французски, как-то просто, непринужденно, будто обращаясь к старой знакомой, а не к человеку, которого видит в первый раз.

Никаких банальностей и лести, от которой уже тошнило. Обычная фраза, зазвучавшая необычно в силу надоедливости всех остальных способов познакомиться.

– Просто отвратительная, - ответила Виктория, разглядывая мужчину. Чисто французский шарм выдавал в нем истинного француза.

– Не хотите посидеть вон в том кафе?
– предложил он, кивая в сторону кафе с элегантной вывеской, таявшей в почти непроглядном тумане.

Виктория медленно покачала головой.

– Лучше прогуляемся, - сказала она, беря его под руку.

Он не сопротивлялся.

Француза звали Жан-Поль. Они гуляли вдоль Елисейских полей и болтали ни о чем. Но между тем этого ей и нужно было. Милая приятная беседа о простых вещах. Казалось, они знают друг друга всю жизнь. Виктория чувствовала себя в его обществе свободно и легко. Он не был навязчивым, наглым, развязным, как большинство мужчин. Но не был и безвольной трусливой тряпкой, как другое большинство. Это притягивало. Простота такая редкость в наши дни. А между тем ничего, оказывается, нет приятнее, чем быть собой, не натягивать каждый раз маску, не играть в двуличные игры, не притворяться, не лгать, не манипулировать. А вот так просто разговаривать. Хорошо проводить время, без задней мысли и коварных циничных замыслов. Люди, на самом деле, сами усложняют свою жизнь и отношения с другими людьми. Никто не просит их выдумывать хитроумные интриги, сплетни, общаться с людьми, которые им не приятны. Люди сами любят всякого рода игры, что бы не скучно было жить. А между тем простота и естественность, детская непосредственность остаются наиболее редкими качествами, и оттого кажутся такими необычными.

Жан-Поль уверенно вел ее под руку. Ни единым взглядом, словом, мимикой или жестом он не намекнул ей о том, о чем другие намекают и требуют почти сразу. Это подкупало.

Виктория вдруг остановилась. Жан-Поль выжидающе посмотрел на нее.

– Ты живешь один?
– вдруг спросила она.

Он кивнул.

– Тогда пошли к тебе, - просто и уверенно, будто так и надо, сказала Виктория.

Когда она уходила из дома, Адель уже спала. С ней оставалась нянька. Виктории захотелось отвлечься. Заполнить внутреннюю пустоту, которая никак и ничем не заполнялась. Хотелось почувствовать себя любимой.

Жан-Поль не выказал особого удивления, лишь странно, печально улыбнулся.

– Пошли, - сказал он, беря ее за руку и увлекая в нужную сторону.

После Виктория сама себе удивлялась. Будь она на родине, то никогда бы такого не предложила случайному знакомому, да еще первая. Почему-то там всегда думаешь в первую очередь о маньяках и других опасных людях, а одиноких просто не замечаешь. А между тем одиночество читается по взгляду.

Жан-Поль привел ее в уютную квартирку. Они снова разговорились, выпили вина.

– Обними меня, - попросила вдруг Виктория, отставляя бокал.

Ни слова не говоря, Жан-Поль ласково обнял ее и медленно, нежно поцеловал в губы. Она с удовольствием ответила на его поцелуй. Откинувшись на диван, Виктория закрыла глаза. В этот момент она ни о чем не думала. А жаркие поцелуи говорили о взаимно вспыхнувшей между ними страсти.

2

Прошло три года. Адель росла, Виктория привыкла к своей жизни. Ее давние парижские знакомые из мира моды даже устроили ее на работу. Благодаря красивому лицу и все еще отличной фигуре она снималась в качестве фотомодели для различных реклам, а сходство с голливудской актрисой Николь Кидман добавляло ей востребованности.

Интрижка с Жан-Полем затянулась на целых три года. Но Виктория, как и обещала себе, влюбляться не хотела и не собиралась. Она держалась на расстоянии и несмотря на все усилия, терпение и явные чувства с его стороны, не спешила это расстояние сокращать. Она не кормила его обещаниями, не давала никаких надежд. Виктория решила вести с ним открытую и честную политику, на какую и заслуживал подобный человек. Но он, тем не менее, не терял надежду и не отчаивался. Оказалось, что несмотря на некоторые свои негативные качества, которые Виктория с возрастом научилась в себе замечать и принимать, она была однолюбкой. В сердце ее навеки поселился один мужчина, все же остальные теперь были только призраками по сравнению с ним. Виктория и не подозревала в себе таких сильных и долгих чувств. Один раз познав любовь, она так и не смогла разлюбить.

– Когда ты познакомишь меня со своей дочерью?
– как-то раз спросил Жан-Поль, когда они ужинали на веранде ресторана, откуда виднелась Триумфальная арка.

Виктория посмотрела на него взглядом, ясно говорившем о том, что ей неприятен этот разговор.

– Зачем?
– только и сказала она.

– Понимаю, ты не хочешь, что бы она привыкала ко мне, - начал Жан-Поль.
– Но все-таки... Мы уже три года встречаемся, я тебе не раз предлагал замужество. Тебе не кажется, что наши отношения зашли в тупик, крутятся по кругу, не развиваются? Я люблю тебя... и хочу быть с тобой всегда.