Она оказалась права, потому что в следующее мгновение он ее страстно поцеловал. Виктория обвила руками его шею. Несмотря на разногласия, любовь в который раз победила.

После долгого поцелуя, агрессия ушла. Они улыбнулись друг другу.

– Я хочу видеть свою дочь, - напомнил Александр.

– Разве Артур не выдал тебе наш адрес?
– лукаво спросила Виктория.
– Почему ты искал меня здесь?

– Потому что знаю твое помешательство на этом куске железа, - иронично ответил он, кивая в сторону Эйфелевой башни.
– Если серьезно, ты угадала, он сказал мне адрес. Но дверь мне открыла какая-то тетка, не понимающая английский язык. Я же совершенно не знаю французский, на котором она воинственно что-то щебетала. В общем, мы друг друга не поняли и она закрыла у меня перед носом дверь.

– Это наш главный защитник, - смеясь, сказала Виктория.
– Нянька. Помогает мне с ребенком и по дому.

Затем серьезно добавила:

– Ты не сказал мне главного!

– Чего?
– не понял Александр.

– Как чего?
– удивилась Виктория, теряя терпение.
– Что до сих пор любишь меня! Без этого моего ребенка тебе не видать.

– Во-первых, ребенок наш, а не только твой, не забывай, - властно поправил он.
– А, во-вторых, это целый шантаж!

Тем не менее, Виктория видела, что глаза его улыбались.

– И все же, я до сих пор не слышу главного, - напомнила она.

– Ты и сама это знаешь.

– Нет, не знаю! Откуда? Скажи.

– Я любил тебя всегда, люблю сейчас и буду любить на свою беду и дальше. Довольна?

– Не совсем. Как-то наигранно сказано.

Его глаза насмешливо засверкали.

– Ну все, ты меня достала! Это невыносимо. Хорошее же у тебя гостеприимство! Я замерз, между прочим.

Она расхохоталась.

Александр нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Ладно, пошли уже, хватит болтать, - сказала Виктория, беря его за руку и увлекая в сторону дома.
– Расскажи мне, почему вы развелись с Элиной?

– Это все потом, - ответил он.
– Как зовут мою дочь?

– Адель.

Александр хмыкнул.

– Чего ты ржешь?
– обижено спросила Виктория.

– Совсем русское имя, - насмешливо произнес он.
– В твоем стиле.

– Между прочим, мы во Франции. Если не нравится имя, то это твоя проблема.

– Это вовсе не проблема. Мы подходим, - взволнованно сказал он.

Виктория посмотрела на него и сильнее сжала руку. Ей стало жалко его. Он заметно волновался перед первой встречей с дочерью.

– Не переживай, если будешь поменьше говорить, ты ей понравишься, - с иронией заметила она.

Александр лишь рассеянно улыбнулся. Они заходили в подъезд.

На лестнице они столкнулись с Жан-Полем. Он оглядел их быстрым взглядом, задерживая его на переплетенных руках обоих. Как умный и сообразительный человек, он сразу все понял.

Виктория хотела обратиться к нему, но он ее перебил:

– Не надо, - спокойно сказал он.
– Я все понимаю.

И не говоря больше ни слова, вышел, не оборачиваясь.

Александр вопросительно на нее посмотрел. Виктория поняла, что он не понял Жан-Поля, который говорил по-французски.

– Что он сказал?
– подозрительно спросил он.
– Кто это такой?

– Никто. Пошли.

По его взгляду Виктория поняла, что он догадался. Но она молча потянула его вверх по лестнице.

Они вошли в квартиру. Александр двигался бесшумно. Он заметно волновался и не находил себе места. Виктория усадила его на диван в гостиной. Отправив няньку готовить чай, пошла за ребенком в ее комнату. Адель еще не спала. Увидев мать, она с визгом повисла у нее на шее, тараторя о своих детских делах.

Виктория не успела увести ее в гостиную, в дверях появился Александр. Он остановился на пороге, не решаясь войти. У него было такое выражение лица, что у Виктории сжалось сердце. Она сама чуть не расплакалась, увидев отчаяние и боль в его потемневшем взгляде. Ничего не понимающая Адель, с улыбкой смотрела на гостя.

– Папа!
– непосредственно вырвалось у девочки при виде смотрящего на нее мужчины.

Александр собрался с духом, еле сдерживая слезы от подобных слов, которые хоть и были произнесены на французском языке, которого он не знал, но интуитивно были верно поняты им. Он подошел совсем близко к дочери. Начав с банальных обращений к ребенку, чтобы не испугать, он быстро завоевал ее расположение и доверие. Она принялась весело рассказывать ему о своей жизни. Александр делал вид, что понимает ее ломаный французско-русский язык. Несмотря на то, что он плохо понимал разговор собственной дочери, такие счастье и радость светились в его глазах и в глазах ребенка, интуитивно признавшего родного человека, что Виктория не могла спокойно это выносить. Слезы непроизвольно покатились из ее глаз.

– Прости меня, - произнесла она, обращаясь к Александру.

Он поднял на нее счастливые глаза, блестевшие от сдерживаемых слез. Затем подошел и обнял ее.

– И ты меня, - сказал он и слезы покатились у него из глаз. Он смахнул их нетвердой рукой.

– За что?
– уточнила Виктория.

– За все.

Уложив ребенка спать, они отправились на кухню пить чай.

– Как тебе дочь?
– спросила Виктория, когда они вдвоем усаживались за стол.

– Очаровательная. Вся в маму, - с иронией заметил Александр.