– Вы знаете, мой брат, он особенный. Очень смышленый и

внимательный. С незнакомцами будет молчать как рыба, а

со своими, палец в рот не клади, заболтает кого угодно…

Руф всплеснула руками:

– Да как же тут его узнать. Тут все такие. Порой молчуны, а

иногда начнут балаболить - не остановишь.

– Ты лучше внешность опиши. Скажи, на чем плавал?

Может морской символ на себе носит? Отличие оно всегда

в глаза бросается, - размеренно рассудил Рун.

Обхватив себя руками, Клер задумчиво посмотрела на

острые грани огня, который застыл словно каменный

цветок, не собираясь распускаться. Тепло внезапно

улетучилось, а перед глазами повисла туманная пустота, где

с трудом угадывалось лицо Рика.

Неужели Клер забыла собственного брата? Всего пару

дней и уже не может вспомнить даже цвет его глаз?

– Он немногим выше меня. Длинные каштановые волосы,

немного худощав, но это юношеское, слегка сутулится от

длительных занятий чистописанием. Часто морщит нос и

лоб – весь в отца… - на последней фразе Клер прервалась,

едва сдерживая нахлынувшие чувства. Грудь сдавило

удушающей волной и у нее впервые в жизни возникло

сомнение, что среди корабельных завалов, она сможет

отыскать Рика…

– Но ведь есть что-то еще, что выделяет его среди других? –

вмешался Руд.

Сначала Клер растерялась, а потом вспомнила и

поразилась проницательности старика.

– Знак, корабельная эмблема! - сбивчиво затараторила

гостья.
– Понимаете?! Такая маленькая, на правом рукаве

темного цвета: на фоне развивающегося паруса две

трехгранные шпаги наперекрест. Рику подарили этот камзол

на четырнадцатилетие.

– Интересная нашивка. Что она символизирует? – удивился

Рун.

– Это камзол нашего отца. Он плавал на корабле… - начала

Клер.

– «Бродяга», - внезапно прошептала Руф. – Не может этого

быть!

– Вряд ли мы тебе поможем, - следом за женщиной, резко

отрезал Рун.

– И знать о нем ничего не желаем. Его среди нас нет и быть

не может, - огрызнулся старик и незамедлительно добавил: -

И тот, кто его разыскивает, нежелательный гость в наших

краях. Так что уходи девочка и не насылай на нас беду. Мы

свое уже отбоялись и не хотим влезать в чужие игры.

– Но… - Клер набрала воздуха, чтобы выдать гневную

тираду и осеклась.

Осклабившись и выпучив глаза, старик зло клацнул

зубами. Его лицо исказилось став похожим на акулью

морду. Поток ветра принес с собой едва различимое

перешептывание, словно сотни голосов в один такт

попытались прогнать девушку прочь.

– Пошла вон!

– Убирайся! Забудь сюда дорогу!

– Не приведи с собой зла!

Жужжащие голоса, поселившиеся в голове Клер,

обрушили на нее поток неисчерпаемых проклятий и

оскорблений. Отпрянув в сторону, она ощутила бешеное

биение собственного сердца. Охвативший ее озноб

вспыхнул с новой силой.

– Не береди наш покой! Не ты, не твой брат! Пусть

Бездушный плывет туда, откуда взялся!

Гигантские тени кораблей зашевелились, заворочали

гнилыми боками, будто готовясь к отплытию. Огонь вокруг

странной троицы вспыхнул, пожирая окружавшую их тьму.

Или это была всего лишь игра больного воображения?

Отшатнувшись, Клер почувствовала за спиной твердую

преграду. Выставив вперед длинные скрюченные пальцы:

Руд, Руф и Рун раскрыли рты, напоминая морских гадов,

готовящихся к трапезе.

– Что вы делаете? Остановитесь! – взмолилась девушка.

Но троица ее не слушала. Медленно приближаясь к

беспомощной жертве, они готовы были накинуться на нее в

любую секунду.

Внезапно, что-то лопнуло, и темное небо озарила яркая,

ослепляющая полоса. Заслонив лица руками, Руд и Руф

взвыли, а Рун не разбирая ничего вокруг, слепо уткнулся в

пузатый борт корабля.

Не помня себя и не разбирая дороги, Клер кинулась прочь,