гул, рождая все новые куплеты, в которых рассказывалось о

грустной судьбе тех, кто не смог доплыть до берега и

принял мучительную смерть в морской пучине.

Но на этом песнь не прекращалась. Судьба утопших была

еще ужаснее. Затерявшись среди чужих миров, они так и

бродили в поисках собственных кораблей, словно те могли

вернуть им потерянную жизнь.

Мы ищем наш берег плывущий в ночи,

В руках яркий ключ, будто пламя свечи,

Но даже призывный свет маяка

Уводит нас прочь, от судьбы моряка.

Затаив дыхание Клер внимала каждой строчке, пытаясь не

нарушить страшную исповедь. Голоса сливались и

разбивались, словно волны желавшие противостоять

острым береговым клыкам.

Закусив губу, и обхватив сильнее себя за плечи, девушка

попыталась унять нарастающую дрожь. Западня, в которую

она угодила по собственной неосмотрительности, казалась

ей пыточной комнатой желавшей добиться от нее очень

важного признания. Все эти безликие певцы хотели только

одного - чтобы она раз и навсегда отказалась от своего

брата.

Знание это пришло внезапно, словно в словах песни были

зашифрованы ответы на все вопросы.

Светочи окружили корабль, и яркие лучи победоносно

пронзили его насквозь, проникая в каждую щель и

пробоину. Клер зажмурилась и закрыла уши. Она не желала

больше слышать душераздирающего пения. Голоса, стоны,

вопли - все слилось воедино, навалившись на нее

невыносимым грузом. Простой выбор: жизнь или смерть.

Только на одной из чаши весов стоял ее брат, а вторая – ее

противовес, была пуста. Хотя Клер и не была в этом

уверена. Возможно, она просто не желала видеть того, ради

чего смогла бы разменять Рика.

Весы заколебались, пытаясь удержать тонкую грань

баланса. Протяжный скрип несмазанных деталей донесся

издалека, и мысленный образ ужасного мерила судеб вырос

в несколько раз, обратившись маятником.

Клер давали последний шанс одуматься. Еще один

короткий миг, после которого наступит пустота. И ее слово

потеряет всякий вес. Вздрогнув, Клер продолжала отчаянно

мотать головой как беспомощная марионетка.

Слова молитвы, разбежались в стороны и затерялись

среди корабельных обломков. Ее дрожащий голос пытался

найти нужное начало, обезопасить себя священными

фразами, но в голове крутился лишь жестокий выбор.

Ничего постороннего, чтобы не отвлекать отчаявшуюся

гостью.

– Нет, - мысленно, а затем вслух прошептала Клер. – Нет,

тысячу раз нет, - более уверенно повторила она.

Ей вторили голоса оживших мертвецов.

Он выбрал путь в чужом краю,

А ты все грезишь пустотой…

Он позабыл свою семью!

А ты раба надежды той…

Свечи, которых к тому времени уже набралось больше

тысячи, внезапно потухли, и воцарилась ужасающая

тишина. Клер почувствовала это сквозь закрытые веки, а

открыв глаза, провалилась в колодец невыносимого страха.

Те, кто пели - больше не ждали ответа. Он был им просто

не нужен. Подчиняясь неведомому приказу, кладбище стало

оживать, шевелиться, ползти в поисках дороги к прошлому

– куда нет возврата.

Нарастающий скрип обратился ударом и Клер,

подпрыгнув на месте, разглядела сквозь абсолютную

темноту, как огромный огрызок мачты повалился на корму.

Вскоре к нему присоединилось еще два острых шпиля.

Угрожая и измываясь, ее, словно мышь, пытались вытянуть

из крохотной норки наружу. Там, где ждала опасность;

туда, где нет жалости и сочувствия; и где царила одна лишь

смерть.

В кромешной тьме раздались тяжелые хлопки пушек.

Взрывы, смешавшиеся с криками людей: тех беспомощных

и беззащитных путешественников, чья судьба была давно