несчастья.

Любой взгляд, шепот, звук возвращал его в ту роковую

минуту, когда он застыл над телом сестры. Берег моря

встретил Рика солеными каплями дождя и пронизывающим

ветром. Клер лежала, широко раскинув руки, словно птица,

так и не сумевшая взмыть ввысь и обрести долгожданную

свободу. Глаза девушки были широко открыты, а в уголке

рта застыла крохотная струйка крови - будто красная тесьма

книги, предсказавшей ее смерть.

Лишь миг он смотрел на ее восковое лицо: больше не

выдержал. Боль потери встала в горле комом. Дернув за

ворот, Рик оторвал несколько пуговиц. Дрожащими руками

он закрыл лицо, медленно сполз на землю. Белая пелена

прожитых дней, обрушила не него всю глупость и

беспечность сотни непоправимых ошибок.

Только сейчас Рик осознал – спасти Клер было возможно.

Мысль оказалась такой тяжелой, что потянула юношу на

дно.

Потом были только люди, нескончаемые потоки людей.

Озабоченные, изрыгающие одновременно сотни проклятий

и сочувственных речей. Многие из присутствующих были в

форме, строгие лица безразлично оглядывали безжизненное

тело, мелькал свет факелов, ржание лошадей перемежалось

с чьими-то криками и взрывным ревом возмущений.

Рик продолжал пребывать в тумане. Он не боялся, что

узреет в толпе хищный взгляд мистера Сквидли. Страх

теперь был чужд и непривычен. Его куда-то вели, что-то

спрашивали, но Рик лишь кивал, не осознавая на какие

вопросы отвечает.

Ближе к утру, первая часть мучений закончилась, и после

сытного обеда наступил короткий наполненный видениями

сон. Сначала к нему приходил отец, следующим

посетителем стала Клер. Они вместе шутили, делились

воспоминаниями, и не было в этом разговоре: ни правил, ни

ограничений, ни запретов.

Из сна Рика вырвал очередной кошмар, который не

оставил после себя ни одного следа. К полудню, у него

состоялась встреча с миссис Дуфни. Она что-то долго

рассказывала о коварной судьбе, сетовала на жуткий нрав

нынешнего времени, пыталась отвлечь его неудачными

шутками, - но Рик ее не слушал.

Долго вглядываясь в зеркало, он внимательно изучал свое

отражение. Чужое, бледное лицо совсем не подходило к

мрачному черному костюму цвета вороньего крыла.

Внезапно, что-то изменилось. Едва уловимые отличия в

отражении стали проявляться все сильнее.

В это было невозможно поверить: юноша в зеркале

нахмурился, сдвинул брови.

– Я никогда себе этого не прощу…

– Простишь, время лечит даже самые жуткие язвы, - ответил

двойник.

– Ты считаешь, я смогу жить с этим?

– А куда ты денешься… - На лице отражения возникла

самодовольная улыбка.

Дальше фортуна была не так благосклонна к ее покорному

рабу. Окончательно превратившись в марионетку: он

повторно опознал Клер, потерял сознание, покинув

мрачные стены морга, а чуть позже его ждал

попечительский совет, решавший дальнейшую судьбу

юного Джейсона, и новый удар…

Похороны должны были состояться сегодня же. Горожане

уже отнесли гибель Клер к невероятной череде странных

смертей поглотивших Прентвиль. И, конечно же, каждый

житель желал поскорее избавиться от окаянного тела, на

котором явно читались следы неведомого проклятия.

Никаких канонов, правил, устоев – страх перед безликой

Химерой рос с каждым часом. И теперь, любой запрет

рушился со скоростью выстрела. Если бы только мистер

Лиджебай дожил до сегодняшнего дня, он грубо осудил бы

малодушие городского совета, - но Рика сейчас заботили

мысли совсем иного характера. Он готовился уйти вслед за

Клер - единственный выход из жуткого лабиринта вечного

самобичевания.

Оливер суетился рядом, говорил без остановки, что-то

предлагал, боязливо озираясь по сторонам. Рик его не

слушал.

Зачем? К чему? Все равно конец будет один. Как только