Но одно я понял достаточно быстро. Она любила его. В разговоре, даже когда он проходил без присутствия других персон, она стала отзываться о нем как об очень добром, заботливом и сердечном человеке. Да, он ей признался в некоторых своих неблаговидных сторонах натуры, что-то она слышала, как и остальные из сплетен ее подруг, но она видела то самое светлое в его душе, что тогда видел и я в нем. Он был хорошим малым и если порой был нечист на руку и не столь благороден, то не от жестокости сердца, а потому, что не видел иначе возможности бороться за свое место в этом мире. Он был порой холоден, но только от того, что на самом деле внутри него боролось так много страстей. Мы были с ним похожи. Мы относились к жизни как к игре. Да, мы были эгоистами, мы редко делали что-то хорошее без выгоды, но это была лишь неуступчивость молодости. Мы оба были людьми, которые готовы были пойти на все, бороться до последнего за то, что могло тронуть нашу душу, наше сердце. И пусть оно находилось в спячке это чувство, но оно жило в нас.Во мне это было заложено еще с любовью моих родителей в детстве. И мое чувство, как и его, ждало своего часа, оно не смогло умереть во мне, изжить себя, несмотря на все старания моего дяди. И вот моему другу повезло тогда. Он встретил ту, за которую готов был идти до конца. Он словно преобразился. Словно феникс, мы люди, можем ожить даже после самой сильней бури, после самого беспощадного шторма, не уставала повторять В. И тогда для нее он стал этой птицей.

Мой друг все свободные вечера стал бывать с визитами в их поместье. Часто я сопровождал его в этих встречах. Он был не самым открытым человеком и о своих чувствах, как и мыслях предпочитал не говорить. Но по его поведению, по его взгляду на нее, я понял тогда, что в его душе возникло то же чувство, что и в ее. Но когда я снова стал спрашивал его о предстоящих намерениях, о том, когда же именно он попросит ее руки, он не давал мне вразумительного ответа. И меня так и не покидала мысль, что за всей этой страстью кроется что-то еще. Или это было всего лишь чувство, которое не сможет выдержать проверку временем, как это уже бывало столько раз в его жизни. Да, я не мог отделаться от того, чтобы воспринимать все происходившее не только со мной, но и вокруг меня со значительной долей цинизма, а точнее, как я не уставал себе повторять, чувством реальности. И моим сомнениям оказался подвержен не только я.

========== III ==========

Ее отец был из не столь знатного и богатого рода. Но и он, и его предки всегда славились способностью сколачивать состояние из своего труда. Да, в основном это была медицина, хотя насколько мне было известно, в их роду были также и весьма известные юристы и банкиры. По долгу своей службы мне иногда приходилось обращаться к услугам столь именитого и даже талантливого врача. Многие мои клиенты лестно отзывались о нем, и не соглашались пользоваться услугами никого другого, кроме него. Поэтому когда мне требовалось договориться об освидетельствовании упокоения какого-нибудь богатого джентльмена, или признать жену деспотичного и алчного министра умалишенной, то я без сомнений обращался к сэру М.

Когда же я стал чаще бывать в поместье, то наши отношения переросли из лишь деловых в более личные. Он расспросил меня о прошлом, и когда узнал о тех тяготах, с которыми мне пришлось в своё время столкнуться, проникся ко мне симпатией. Мы понимали друг друга, знали, что ради своего места в жизни необходимо прикладывать усилия, трудиться, не полагаясь ни на кого, а особенно на якобы предназначенное наследство. Мой отец и он были яркими примерами того, что в наше время многие прежде непоколебимые границы и устои стали размываться. Ещё пару десятилетий назад нельзя было даже вообразить, что знатный господин будет вынужден зарабатывать себе на жизнь, особенно трудом простолюдинов и мещан, содержать фабрики или зарабатывать на жизнь своим трудом. Все определяло наследственное состояние и земли, которые поддерживали немногочисленные вливания с промышленных шахт, с горных рудников в различных колониях или, в крайнем случае, на доход от остальной своей собственности поместьев.

Но все стало стремительно меняться. Со всех газетных заголовков возвещали о возникновении капиталистических отношений. И теперь никого уже не удивляло появление разоренных денди, на место которым приходили так называемые капиталисты, коих особенно много прибывало из-за рубежа, в частности из Америки.

— Вот Вы, молодой человек, изучаете право и непосредственно связаны с различными вопросами нашего общества. И что, по-вашему, является целью юриспруденции? — однажды спросил он меня.

— Защита прав собственности, сэр, — тут же ответил я.

— И от кого же?

— От черни. Ведь благородный человек по своему воспитанию не станет нарушать закон, — заключил я.

Сэр М. проследовал в дальний конец комнаты, где на столе лежали разные деловые бумаги и книги, а среди них находилась трубка с уже набитым табаком. Он закурил ее и продолжил:

— Вы так думаете? Да порядок во многом поддерживается потому, что у нас есть хорошие манеры, — он задумчиво выдохнул дым. — Я родился достаточно богатым, Микаэль, но остался им благодаря своему благоразумию и сдержанности. Но такое отношение скорее исключение, чем правило. Что Вы об этом думаете?

— Возможно, вы и правы сэр, — кивнул я. — Но эти качества уже не так ценятся, на их место приходят другие.

Он многозначительно взглянул на меня, будто прочитав мои мысли о царившей среди моих сверстников развращенности и желания получать все и сразу, цепляться за любые возможности и способы. О какой сдержанности, холодном расчете и уж тем более воздержании могла идти речь?

С сэром М. мы обсуждали разные вопросы о политике, обо всех этих переменах в обществе. Даже если меня волновали какие-то личные перипетии, то он был учтив и чуток со мной, нередко давая ценные советы. В каком-то смысле он тогда заменил мне отца, то, что не смог сделать мой родной, но чёрствый и консервативный дядя.

К А. у него тогда было чуть иное отношение, чем ко мне.

— Вы во многом похожи с ним, — говорил он мне. — У вас схожее воспитание и положение, вы представители современной молодежи, легкомысленные, ищущие, где урвать свой кусок от жизни, но вы добрые малые и внутри у вас хорошие мотивы. Но ты меня к себе больше расположил, чем он. Как бы вы ни были похожи, в нем есть то, что отсутствует в тебе. Он не так предан своим принципам и моральным устоям. И об этом знаем и ты и я.

— Мы с ним считаем, что мораль это ограничения свободы. А все придуманные устои, чтобы жить ради других и уж тем более быть от кого-то зависимым — это лишь ненужные рудименты общества.