День клонился к закату, белые пушистые снежинки мягко садились на бобровый мех тяжелой шубы боярина Нефеда, на высокую меховую шапку, путались в коротко подстриженной бороде, тая у самых губ от теплого дыхания. Дородный боярин тяжело сполз с лошади, бросив поводья. Расторопный слуга Ерошка, среднего роста удалец с невинными как у младенца голубыми глазами, острым как у птицы с небольшой горбинкой носом и тонкой почти девичьей шеей, доставшейся ему от матери гречанки, подобрал поводья. Его старший брат Сидор, статью вышедший в отца, старшего дружинника боярина Нефеда, не смотря на свой огромный рост, плавно стек с коня, подав поводья брату, три раза пнул по дубовым доскам ворот.

– - Не шуми, -- испуганно оглядываясь по сторонам, повелел боярин.

– - Кто? -- требовательно спросили за воротами.

– - Дед Пихто, -- Сидор слишком громко произнес условленную фразу, отчего боярин вновь зыркнул глазищами по сторонам.

Улица, по-прежнему, оставалась безлюдной, быстро погружаясь в темноту зимнего долгого вечера. Ворота отворились. Боярин важно прошествовал во двор, отмечая про себя, что во дворе боярина Матвея Андреевича, происходившего из очень древнего рода местных князей, задолго до прихода Руси правивших на этих землях, снег аккуратно выметен. Эта аккуратность раздосадовала боярина Нефеда, недовольно поджав мясистые губя, он медленно поднимался по ступенькам высокого крыльца боярского терема. Дворовая девка метнулась к нему помогая подняться, но боярин с силой оттолкнул ее от себя. В сенях стоял дюжий молодец, с лицом убивца, пропустивший боярина внутрь.

В хорошо протопленной просторной горнице на лавках вдоль стен, обливаясь потом, сидели бояре, ведя неспешные беседы. Нефед поздоровался и как все не стал скидывать шубу, под которой у него была надета кольчуга тонкого плетения, сработанная известным булгарским мастером. Времена ныне неспокойные, не ровен час, прознает владимирский князь - быть беде.

– - Господа володимирская, -- раздался зычный голос боярина Якуна. -- Я собрал вас думу думать, как нам обустроить жизнь нашу.

Разговоры сразу смолкли. Якун не то чтобы пользовался уважением владимирских бояр, но его боялись. Бывший новгородец перешел на службу к князю и пользовался его доверием. Но несколько лет назад, между ними словно черная кошка пробежала. Боярин остался недоволен решением князя отдать управление части Коломны, отнятой у рязанцев своему сыну. За спиной Якуна стояли выведенные из Новгорода бояре. Великий князь Владимирский тайных недругов своих предпочел держать поближе к себе, они находились под присмотром верного человека - Якуна.

– - Князь Юрий мягко стелет - да спать жестковато, -- продолжил Якун, обведя тяжелым взглядом собравшихся бояр.

Кто-то выдержал немигающий взгляд боярина, известного своим крутым нравом, а кто-то и отвел в сторону, или потупил взор. Якун примечал недовольных. Многие пострадали от его, Якуна, рук, но по велению великого князя.

– - Истинно говоришь, -- загомонили бояре.

В горнице стало невыносимо душно. Пот лил ручьем по лицам бояр, но они продолжали сидеть в шубах и шапках. Якун усмехнулся. Известное дело - шубы скрывают кольчуги и оружие. Не доверяют бояре, боятся.

– - Все вы пострадали от произвола нашего князя, -- вновь начал вести речь Якун.

– - Произвол творил ты, боярин Якун, -- подал голос один из бояр, сидевший не на самом почетном месте, а ближе к краю.

– - Верно, -- легко согласился новгородец. -- Так режьте меня! Вот он я!

Боярин единственный, не считая хозяина терема, был без шубы. Рванул за ворот кафтана, так что добротная заморская ткань затрещала, а медные пуговицы разлетелись в стороны. Боярин стоял, расправив плечи, открытой грудью бросая вызов недовольным. Гордо поднятый подбородок, плотно сжатые губы и жгучий взгляд произвели впечатление на бояр. Никто из них не посмел достать оружие. На это он и рассчитывал. Подослать убийц, как бывало уже не раз, бояре вполне способны, но при видоках, да еще на трезвую голову, никто не рискнет связываться с Якунов. Себе дороже выйдет. Седина в волосах не мешала Якуну валить ударом кулака быка, на кулачках новгородец мастерски бился.

Боярин наслаждался произведенным впечатлением, когда Борис Жидиславич, из бывших суздальских бояр, перебравшихся во Владимир во времена отца нынешнего князя, выкрикнул тонким голосом, никак не вязавшимся с его комплекцией. Был боярин высок и могуч, обладал крутым нравом и большой спесью, как все потомки князей, лишившихся титула. Он старший в своем роду насчитывающем восемь братьев с их сыновьями, да у самого боярина четверо взрослых сыновей, да родня в Суздале осталась, да в Ростове родичи сидят. Сильный род, с которым нельзя не считаться.

– - Князь пришлых привечает! Одаривает златом серебром, -- фальцетом выкрикнул боярин Борис.

Бороды скрыли усмешки бояр, но начало было положено. Раздались выкрики:

– - Хочет князь правит самовластно, как не к ночи будь помянут князь Андрей.

– - А у меня Рогатинские сеножати отнял!

– - Так взамен иную землю тебе дали! И по более.

– - За тридцать верст!

– - Бояр притесняет!

– - Советов не слушает!

Якун дал боярам выговориться и лишь когда страсти поутихли, произнес:

– - Господа володимирская сама может управлять княжеством, -- Якун замолчал, делая паузу и сказал, как отрезал. -- Князь нам не надобен!

В горнице повисла гнетущая тишина. Страшные слова сказаны. Бояре переглядывались, втянув головы в плечи.

– - Как бы беды не накликать... -- осторожно произнес боярин Судислав.

И началось:

– - Вот-вот, Игоревичей повесили в Галиче и что вышло...

– - Князя Андрея убили...

Боярин Нефед оцепенел. Среди убийц князя Андрея были его родичи, поплатившиеся жизнью за содеянное зло. Брат убитого князя жестоко отомстил убийцам. Не сразу, но отомстил. Дворы разметал, добро на поток пустил. Дядья успели серебро спрятать в надежном месте, доверившись младшему брату. А отец Нефеда - старый хитрован. Боярин подозревал, что отец, вымаливая прощение, сам погубил братьев. По их души он сделал большие вклады в церкви, и на закате жизни постригся в монахи. Но то дела минувшие. Давно уже нет самовластного князя Андрея, ущемлявшего боярскую вольность, а дело его живет...