С появлением князя разговоры смолкли. Михаил Всеволодович остановил коня, обратившись к воинам с речью:

– - Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы на сопротивныя даруя и Твое сохраняя крестом Твоим жительство, -- Михаил закончил свою короткую пламенную речь словами молитвы.

Ожидание битвы не легко давалось молодежи. Нервный смех звучал повсюду, шутки так и сыпались одна за другой. Даже Костяжко, молол всякую чушь. Сашка чувствовал нервное напряжение, проявившееся в дрожании пальцев. От страха начали стучать зубы. Он плотно сжал челюсти, надеясь, что его слабость прошла незамеченной, но товарищам до его слабости дела не было. Им самим страшно.

И когда впереди показались бегущие сотни половцев, страх никуда не ушел, он остался с парнями, вот только проявился он по-разному.

– - Мама...-- кто-то всхлипнул совсем по-детски.

– - Твою жжешь мать...-- сквозь плотно сжатые зубы, процедил другой, крепче сжимая древко пики.

– - Господи, прими душу раба твоего, -- бормотал третий.

Каждый боролся со своими страхами по-своему. Стоять и ждать, когда на тебя налетит кованная рать - нет ничего на свете страшнее. Сашка бросил на землю щит и пику, схватившись за самострел. Парни последовали его примеру. Вот половцы, готовые ворваться в шеренги черниговцев, разом резко повернули в стороны, промчавшись мимо строя, а за ними ненамного отставая неслись на взмыленных конях воины галицкого князя.

Вжи-и-и-х, в небо взметнулась целая туча стрел. Лучники за спинами молодых княжьих слуг вступили в бой, взяв первую кровь. Не меньше десятка всадников полетели с коней, но остановить налетевший вал стрелы не смогли. Сашка выстрелил, тут же отбросив самострел. Нервно схватил пику и щит, едва успев прикрыться им. Он непроизвольно подался назад, когда перед ним выросла громада несущегося всадника с выставленной далеко вперед пикой. Сашка чуть отступил и почувствовал, как в спину уперлось, что-то острое.

– - Колоть лошадей, -- вдруг вспомнилось наставление сотника.

Всадник и Сашка почти одновременно выбросили руки вперед. Сильный удар чуть не опрокинул Сашку. Всадник для увеличения силы удара привстал на стременах, толкнув пику вперед на всю длину руки. Тонкое четырехгранное лезвие легко прошило щит, уйдя под мышку. Сашкин же удар смазался. Парень совсем забыл слова сотника и видел только глаза своего противника. В них и целил, но сила тяжести увела древко вниз, наконечник пики вонзился в бедро всадника, пройдя насквозь. Прежде чем конь разметал шеренгу, всадник глубоко насадился на утолщающееся древко, отчего мышцы и кожа с противным хрустом порвались, высвобождая из страшной рваной раны обагренное кровью древко. Коня и всадника завалили бойцы второй шеренги.

– - Стоять! Держать строй! -- услышал Сашка истошный крик сотника.

Он с большим трудом поднялся на ноги. Всадник, сбивший его, лежал у ног, еще живой, громко вопя от боли. Сашка ударил ногой в висок, тот сразу умолк.

Костяжко, когда налетели всадники, сделал все правильно. Он не стал укрываться щитом, против хорошей пики щит не выдержит, да и силой он уступал Сашке - не мог удержать пику одной рукой. Взявшись за древко обеими руками, он поднял вверх руки, нанеся удар по лошади. Копье пройдя через основание шеи, пронзило ее насквозь, вонзившись в бедро всадника. А потом последовал мощный удар в грудь, выбивший весь воздух из грудной клетки и опрокинувший Костяжку на спину. Лошадь рванулась вперед, перепрыгнув через парня и пала замертво. Всадника сразу же изрубили бойцы второй шеренги.

Местятка помог подняться Костяжке. Парень еле стоял на ногах, пытаясь вздохнуть. Рядом с ним валялась злополучная пика со свернутым набок наконечником.

– - Повезло тебе, паря, -- сказал Местятка, глядя на нее. -- Железо попалось мягкое...

– - Бог помог, -- с трудом, едва дыша, ответил Костяжко.

Младший брат Черниговского князя, совсем не походил на Михаила. И ростом выше на полголовы, в плечах широк, как богатырь и силушкой бог не обидел. А лицом вылитая мать - дочь польского князя Казимира. От матери ему достались черные как смоль густые шелковистые волосы и прямой с маленькой горбинкой ястребиный нос. Коротко подстриженная широкая борода князя Андрея делала его похожим на деда - польского князя и, скрывала небольшие ямочки в уголках губ, которые в детстве так любила целовать его мать. Старший брат, как две капли воды похожий на своего отца, очень завидовал младшему и частенько поколачивал малыша из ревности. Но с возрастом ревность прошла, и Михаил часто выручал брата из разного рода неприятностей в которые младший из-за своей бесшабашности частенько попадал.

Братья наблюдали за сшибкой со склона кургана, откуда им хорошо видно все, а сами они оставались вне видимости противника.

– - Выстояли! -- радостно прокомментировал Андрей первый успех.

– - Погоди радоваться, -- остудил порыв младшего брата черниговский князь. -- Это еще цветочки. Ягодки попозжа будут.

Действительно, два десятка вырвавшихся вперед всадников не представляли грозной силы. Без брони, практически налегке, они далеко оторвались от своих товарищей. И ударили розно, понадеявшись на удачу. Лучники, стреляя против ветра, смогли сбить только двоих из них. Хотя Сашка мог бы поклясться, что атаковала их целая сотня и лучники сбили не менее трети всадников. У страха как известно, глаза велики. Князья смотрели на сшибку со стороны и страха не испытывали. Из двух десятков, атаковавших строй пешцев, назад откатилось лишь семь и то у двоих пали лошади, когда они доскакали до второй волны преследователей. Киевляне, а это были именно они, остановились, поджидая отставших товарищей. Ими командовал Ивор Юрьевич - смелый, отважный боярин киевского князя, но слишком горячий и безрассудный.

– - Брат, -- обратился Андрей к Михаилу, -- мы должны быть там!

– - Остынь, -- ответил ему Михаил Всеволодович. -- На твой век славы хватит.

– - Зря я послушал тебя, -- сказал Андрей возбужденно. -- Эх, как бы я хотел оказаться там, в самой гуще сечи!

– - Не будет сечи, -- ухмыльнулся черниговский князь. -- Мы их перебьем как быков на живодерне.

Братья видели, как киевский боярин отдавал приказы. Полусотня развернулась, намереваясь атаковать в сомкнутом строю. Ивор Юрьевич повелительно махнул рукой, и всадники пустили коней рысью, шагов за триста перейдя на галоп и, когда до строя пехоты осталось не больше ста шагов, всадники зычно гикнули, пустив коней в карьер.