– А здесь живем как?

– Как на свалке, - не без пафоса проговорил.
– Но это наша свалка.

– Ты мальчишка...

– А если серьезно, - проговорил с нажимом, - не хочу быть "говны".

– Как?
– удивилась.
– Кем?

Я объяснил: однажды известный актер театра и кино так изрек о своей "благородной" профессии: "Намажем морды и ходим, как говны". Так вот: не хочу ходить в качестве "говны". И буду делать все, чтобы не находиться в подобном состоянии. Такая вот у меня причуда. Каприз. Вычура моей души.

– Все-все, - пыталась ладонью прикрыть рваную рану моего рта.
– Я поняла тебя, милый ты мой "говны".

– Александр-р-ра!
– прорычал.

– Ах, ты ещё и кусаешься!
– дурачилась.
– Ну после этого ты и в правду "говны".

– Отшлепаю!

– А я тебя!..

Только через час мы сумели выбраться из любовного водоворота - и то, подозреваю, чудом. Измаянные иступленной любовной стихией наши тела пали на дно плота, роль которого исполняла кровать, и лежали на нем без движения, словно не желая возвращаться в мир жалких и суетных фантомов, уверенных, что их жизнь полнокровна и счастлива.

– Ты как, - спрашиваю, - жива?

– Чувствую себя, как Жанна Д'Арк, которую распяли...

– Ее, кажется, сожгли?

– Сначала распяли, а потом сожгли, - покачивает головой.
– И где же мой жиголенок научился такому ремеслу?

– О чем ты?
– валяю дурака.

– Наш Дима большой мастер по гончарному ремеслу, если допустить, что женщина - глина.

– Что на это сказать?
– дурачусь, выпячивая грудь.
– Талант, мать.

– Ах, у нас одаренный, оказывается, мальчик, - восклицает и снова пытается нырнуть в омут страсти.

– Прекрати, - спасаюсь от её инициативных губ.
– За последствия не отвечаю.

– М-да, игрушечка, - потягивается с удовольствием, - для дам.
– И делает решительный вывод.
– Игрушка моя!
– Капризничает.
– Никому не отдам!
– Целует.

– Александра!
– пытаюсь остановить.

– Ах, какой стойкий солдатик, - шалит.
– Равняйся!
– Командует. Смирно!
– Смеется.
– Сейчас будет объявлена благодарность от командования...

Надо ли говорить, что благодарность от командования была принята по всем правилам уставной службы. В конце концов мой стойкий солдатик рявкнул нечто похожее на "Служу Отечеству!" и мощно салютовал.

– Теперь можно и умереть, - сказала после Александра.

– Почему?

– Я самая счастливая, - объяснила, - а умирать счастливой не страшно.

Я обнял её за плечи, точно пытаясь защитить от неведомой угрозы, и потребовал, чтобы она прекратила хныкать: переделаем все дела и сразу же мчим на перекладных...

– Только не на Майями!
– возмущенно вскричала.
– Слышать о них больше не могу!

– Валим в Бердянск, глупыха, - успокоил как мог.

– Куда?
– вытянулась лицом.

Я объяснил: на Азовском море хохлит небольшой премиленький городишко с диким пляжем, где можно заниматься love под любым юным кусточком или на песочке, или даже в лодочке. Там, в смысле, городке живут многочисленные родственнички - родные тетки, двоюродные братья, любимые сопливые племянники и так далее.

? В общем, - делает заключение Александра, - дыра дырой.

? Зато местечко надежное.

? То есть?

? Ну после того, как мы тут мало-мало накуролесим, - развожу руками.

? Накуролесим... ? странно задумывается женщина, словно пытаясь заглянуть в будущее.

? Кажется для этого мы все сегодня собрались, - неожиданно испытываю раздражение, то ли от застывшего и незнакомого взгляда Александры, то ли от любовного переутомления, то ли от мысли, что пока я тут блаженствую наши враги...

Как все опытные женщины, Александра понимает, что перечить молодому невыдержанному хвату не стоит - отступает и не без изящества:

– Трум-турум! Труба зовет!.. С тобой, мой дорогой, хоть на край света!
– И передает несколько страничек, на одной из которых изображена схема с кружочками, квадратиками и кубиками.
– Пока вы-с дрыхли без задних ног, мы-с работали...

– Что это?

– Информация по мафии, боец, - отвечает, - вернее, одна из веточек, нас интересующая.

– Прости, - целую руку.
– Я больше не буду с тобой "говны".

– Бог простит, - подшучивает, уходя в ванную комнату.

Я начинаю изучать схему, где представлена лишь малая толика огромного криминального айсберга, дрейфующего у зажиточных столичных берегов. Прочитав информацию, понимаю, что мои голословные обещания бежать в славный южный городок Бердянск вполне реальны.