Так, а Машка где сейчас? А Машка дома, выходные же. Значит, предположительно, до пяти, нет, бери раньше, до четырёх вечера никто в Вышинском не дёрнется. В шестнадцать часов они поймут, что что-то не так, ещё часок подождут. Или раньше чухнутся? Нет, Сан Саныч не мог не подстраховаться, наверняка с утра к нам кто-то выехал, тот же Паламарчук. Значит, если Крысин не появится к одиннадцати на "Точке", то его поедут искать. Найдут через час, ещё час, чтобы добраться до вояк. Тринадцать ноль-ноль. Минимум пять часов, чтобы сообщить в столицу. Восемнадцать нуль-нуль. Успеваю? Должен! Обязан! Девять тридцать, дьявол, уже девять сорок пять! Шесть часов. Шестнадцать нуль-нуль, время прибытия в Вышинский, час на сборы... Какой час! Пять минут и валить из города! Куда? А вот это вопрос. Хороший вопрос, чертовски хороший вопрос! Куда? Куда деться с подводной лодки? Лодки... лодки... Надо добираться до Белого Озера! Там места глухие, но люди выживают, Тварей мало. Или нет? Чёрт! Думай, Костя, думай!

До города я доехал за рекордные четыре с половиной часа, остановившись лишь раз, чтобы долить и отлить. Проскочил пост на въезде, по счастью не вызвав там вопросов, в городе был вынужден сбросить скорость, ещё в аварию не хватало попасть. Уже подъезжая к дому выругал себя - вот болван! Ну хорошо, знакомых машин по пути не встретилось, значит, Сан Саныч никого не послал, они ждут, возможно, хотят чтобы всё выглядело максимально правдоподобно. Но ведь это не значит, что за моей квартирой не следят! Наверняка они Машку схватят, возможно, уберут даже, или, например, лапу на бабло захотят наложить, раз они считают, что я его украл. Сука, деньги-то в банке! Дома в тайнике всего две штуки налом, у меня с собой пятьдесят червонцев в общей сложности, ну у Машки сотни три на руках. А деньги нужны! Идиот! Надо было обшмонать тела, собрать бабло, хотя, может, что в рюкзаках найдётся, вещи этих уродов здесь же остались. Так, ещё момент!

Я остановился за пару кварталов от дома, погрузившись в размышления. На чём ехать? Куда ехать, я всё ещё сомневался, но склонялся теперь к Орехову или, даже, Усольску. Там до границы недалече, можно попробовать подкупить кого-нибудь, и рискнуть прорваться к соседям. У меня оружия полмашины, сама машина, это всё деньги. Машина! Ехать на своей или на этой? А на "Кюбеле", пожалуй. Сейчас уже тепло, не замёрзнем, зато "Кюбельваген" пошустрее и меньше жрёт, и менее приметный он. Зато я приметный, особенно в компании женщины с внешностью модели! Но тут уж ничего не поделаешь, в городе мы и дня не протянем! Так, сейчас не спеша проеду мимо дома, осмотрюсь, потом решу, как дальше. Так и сделаю.

"Кюбеля" нашего возле дома не оказалось, равно как и подозрительных машин, лишь довольно далеко какие-то мужики грузили что-то в полуторку. Хорошо? Или, наоборот? Прильнув к самому рулю, бросил взгляд на окна, так, на всякий случай, просто, раз машины нет, то Машка явно к подругам укатила. Из окна на меня никто не смотрел, и я уже собрался было развернуться и встать у парадной, когда некая мысль молнией прострелила мозг, вызвав волну крайне неприятных мурашек. Дело в том, что моя благоверная была очень аккуратной девушкой, ценившей домашний уют и прилагавшей много усилий для его создания. Я принял эти правила, не разбрасывал носки, и НЕ ТРОГАЛ шторы.

Шторы были нашим камешком преткновения. Решётки на окнах, массивные и грубые, вызывали у неё не самые лучшие эмоции, поэтому шторы в доме не только закрывали нас от любопытных взглядов, но и прятали эти уродливые приспособления от наших. У неё были свои ощущения достаточной освещённости и, поначалу, я при каждом удобном случае отодвигал плотные портьеры, дабы обеспечить максимальное поступление солнечного света. Однако делал я это неаккуратно, нарушал складки каких-то ламбрикенов, и мы договорились, что со шторами Маша будет управляться сама, тем более, что на подоконниках поселились цветы. И я точно знал, что она никогда бы не допустила, что бы одна штора на окне была полузадёрнута, а вторая висела, зафиксированная шнуром. Это непорядок.

Значит, дома побывали гости или у нас там и сейчас засада! И где Маша? Сердце затрепыхалось от внезапно накатившей тревоги, я понял, что если не возьму себя в руки, то прямо сейчас совершу какую-нибудь глупость, например поднимусь в квартиру и ... А что, я, собственно, теряю? Могу у коменданта спросить, например, давно ли Машка уехала? Или не спрашивал ли меня кто? А если он заодно с ними? В смысле, с теми, кто против меня, то есть как минимум с половиной спецслужб города. Стоп, стоп, стоп! Я не преступник! В их дьявольских планах, мне была уготована роль жертвы злодейского нападения адаптантов, и менять эту легенду им нет резона, пока они не узнали, что я жив. Могли они предусмотреть, что я выживу? Могли. Бы. Но не предусмотрели, тогда готовились бы лучше, была бы ещё одна группа для подстраховки. Значит, шансы на то, что коменданту нет причин сдавать меня, высоки? Так? Но кто-то же побывал у нас дома! А может это просто шнурок на шторе развязался, и я зря паникую? Ну что, рискну?

– Михалыч, привет, - поздоровался я с комендантом, пожилым и грузным мужчиной.
– Машка давно уехала, не помнишь?

– О, Костя?
– вроде как не удивился он.
– Приехал уже?

И, вроде как, замешкался перед решёткой, перекрывающей вход на лестничную клетку.

– А Мария Александровна ещё днём уехала, перед полуднем в аккурат.

– Оу, ясно, - произнёс я, словно так и должно было быть. И столь же беспечно спросил: - А меня тут никто не спрашивал?

– Да-э, нет, - Михалыч на секунду отвёл глаза, на долю секунды, но я заметил.

Чёрт, дед! Ну нахрена?!

Замок щёлкнул, решётка, наконец, открылась, и я протиснулся внутрь.

– Они наверху?
– я упёр дуло пистолета в дряблый второй подбородок коменданта.
– Отвечай!

– Ушли! Были, ваши, сказали, ты набедокурил чего-то, недолго были, потом ушли, - затараторил Михалыч.

Затем проглотил комок в горле, и я заметил, что его лоб с высокими залысинами покрылся крупными бисеринами пота.

– Маша?

– Н-нет, - он шумно вздохнул, обдав меня амбре из смеси чесночной колбасы и водки.