Вернее, остановок было уже штук шесть, всё же Стаса побили сильно, он и хромал, и бежал скособочившись, да и не бежал, скорее, а шёл вприпрыжку. И всё остановиться норовил. А я не давал, хотя до того, как Полуха чухнется, что прое...э-э...прозевал, в общем, и "заимку" хозяйскую и пленника, несколько часов пройдёт. Но впереди ночь, а нам нужно отмахать километров семь от места преступления.

Схрон наш вряд ли кто найдёт, я сам наткнулся на него совершенно случайно, оттуда птица вылетела, коростель, я думал, может гнездо у него тут, в кустах, а там оказался заросший лаз в погреб. Конкретный такой, из кирпича, видимо у кого-то тут хороший дом был. Внутри холодрыга, понятное дело, но ночи сейчас короткие, пересидим, тем более, что я ведёрко с камнями возьму туда, нагреем в костре. Дверь там никакая, правда, сгнила почти, хотя кованые петли после смазки даже не скрипят, но тут уж понадеемся на крепость слег, которыми изнутри подопрём, и силу оружия. Вариантов у меня нет. Да и не шарится тут Тварь, далеко от Тьмы и мест их появления, я имею ввиду подвалы всякие. А до утра искать нас не будут, это войсковую операцию надо проводить, с прожекторами и броневиками.

Выглядит Станислав ужасно, конечно, из серии "без слёз не взглянешь", нос вон, до знакомства с кулаками присных Ромодановского был курносым, а сейчас это вообще чёрт-те что, а не нос. Горбинка на переносице Стаса, появившаяся от удара, напомнила мне другую и разом накатила тоска, аж слеза навернулась. Суки! Я отомщу! Отвернулся, вытер незаметно глаз, откашлялся.

– Ты вообще как? Переломы есть?
– продолжил я опрос моего бывшего "делового" партнёра.

– Ебло, - ответил он.

И вдруг улыбнулся разбитыми до размеров вареников губами.

– Ебро, - он показал на левый бок и поморщился.

– А! Ребро!
– догадался я.
– Ну, давай глянем.

Гематома была ужасной, аж в черноту, но пощупав и, главное, заставив его глубоко вдохнуть, я пришёл к выводу что мы имеем максимум трещину. Наверное, в этой безвестной деревне когда-то был колодец, но он нам и не нужен, речка-переплюевка катила свои чистые и прозрачные воды буквально в двадцати шагах, жаль, узка слишком, и островков нет, а то вообще как короли бы заночевали.

– Вот что, Стас, давай-ка окунёмся, надо пот смыть, да и тебе холодный компресс не помешает. Жрать у меня, извини, нет ничего, но вот отвар из чаги могу предложить.

– Номаня, - пробормотал парень.

Потом, уже в сумерках, я вдруг вспомнил, и протянул ему очки.

– Ну чего, ты там как, говорить-то можешь?

– Угу, - ответил бывший супервайзер компании "Призма".

– Рассказывай, тогда, как ты до такой жизни докатился?

Станислав лишь воздел очи горе.

– Ясно, - хмыкнул я.
– В общем, я в курсе, из-за чего тебя прессуют, собственно, мы с Димой тоже под раздачу попали из-за этого же. Там про меня-то чего говорят?

– А ничего, - пробормотал, морщась, Стас.

– Что, совсем?

– Ну, что ты к адаптантам в плен попал, больше ничего.

– В пле-ен?
– протянул я.
– Вона как? А остальные чего, Крысин, там, и прочие?

– Так погибли они, - Стас, такое ощущение, не совсем понимал, что я хочу узнать.
– Вы же в засаду попали, так?

– Так, - усмехнулся я, - только вот в чью? А про Миронова чего? Кипишь, наверное, страшный был?

– А при чём тут Миронов?
– спросил Станислав, чем несказанно меня удивил.

– А что, ты хочешь сказать, с ним всё "хоккей"?

– Не, ну ты вообще, что ли, из леса не выходил?
– удивился бывший узник.
– Миронова убрал Салихов, он же МГБ курировал, вот генерал и решил устранить "око". Видать, крепко они там чего-то не поделили. Его арестовали и уже, насколько мне известно, расстреляли. И вообще, ты-то здесь при чём?

Вот оно что! Ну надо же, быстро сориентировались, мрази.

– А при том, Стасик, что это наши Мирона завалили. Они и Диму убили, и меня хотели, только тут у них облом небольшой вышел, - сообщил я спасённому.

Стас недоверчиво уставился на меня сквозь стёкла очков, даже глаза-щёлочки чуть больше открылись.

– Гонишь!

– Ага, гоню, так гоню, что аж месяц в лесах живу. Не, дружище, вам версию для лохов скормили, а на самом деле всё иначе было.

И я рассказал как. Не знаю, поверил ли мне Станислав, но зёрна сомнения в его душе явно посеял.

– А ведь возможно. Ходили слухи, что тебя в городе видели то ли в тот же день, то ли на следующий, - пробормотал, наконец, он.

– В этот, Стас, в этот, я чудом вырвался тогда. А эти мрази видишь как всё обставили. Нас с Димкой за делишки наши, - я сделал движение пальцем туда-сюда, чтобы обозначить чьи именно делишки, - хотели в жертву принести. Но... Не вышло.

– Так а Мирона они как заманили?
– не поверил, видимо, до конца, парень.

– Ну, тот до юношей был охоч, - Стас, что удивительно, кивнул головой. Видимо это не было особой тайной.

– Заразили голубым триппером и повезли "лечить", - это слово я выделил жестом.

– Нихера себе, во Саныч даёт, - уважительно отозвался его бывший пленник.

– В общем, такое дело Стасик. Я господину Ромодановскому и его шобле наипервейший враг теперь, они очень дорогого мне человека убили, и друга моего, и меня хотели. Так что я, если хочешь, гурон на тропе мести. Знаешь кто такие гуроны?