– Костян!
– кричит из сеней наш старшой.
– Живой?

– А чё мне будет?
– бравируя, спросил я в ответ.

– Твари скоро подтянутся, секи. Как пойдут - рвать надо!

Ох ты ж, точно! Твари! Там же кровь пролилась, а они, как акулы, за десятки километров чуют её. Сейчас набегут, точно! И придут они... А с севера, чего думать? Как пел в моём слое один жирный "шансонье", апологет тюремной романтики, ни дня, кстати, ни сидевший, "Владимирский централ, ветер северный". Сука, ненавижу блатняк этот, особенно когда в приличных, вроде, ресторанах заводили, или в караоке народ пел. Вечно настроение мне портили! Настроение... Портили... Тьма пожаловала? Барометр показывает "Тьма тьмущая"? Ну точно! А где? Выглядываю осторожно, двое в сером чешут к забору из колючки, пригибаются даже. Вот я вам! Очередью срезал того, что бежал позади, мужик аж вокруг волчком закрутился, но первый успел рыбкой нырнуть в траву и исчез из виду. А Тварей нет, зато есть... Во, мотоцикл! И треск стоит, я чего на него внимания-то не обратил? Встали? Так, хорош глазеть!

Что-то заработало со странным звуком, какой-то механизм, далеко, эхо мешает понять, что это, одновременно по избе хлестнул целый рой пуль, словно кто-то очень сильный метнул горсть камней, второй рой ворвался в окно, взлохматил уже неживую раму, выбил щепки из стены напротив. Это из чего они лупят так? Максим? Чёрт, посильнее моего будет, но не пятидесятый калибр, так что может мы рискнём. Он у них на мотоцикле явно, и ведь бандиты ну не совсем же дураки, понимают, кто сейчас придёт. Прикрывает он их, значит отступают, пора и нам.

Я навьючил на себя сумы с дисками, и на четвереньках пополз к выходу.

– Мансур!
– ору, перебравшись через порожек и прижавшись к стене, она тут капитальная.

– Чево?
– кричит тот.

– Тварей нет?

– Не-ат! А у тебя?

– У меня тоже! У них пулемёт подъехал, предлагаю свалить!

– Давай!
– соглашается он тут же.

Мчусь к "Скауту", перекидываю пулемёт, потом ремень одной из сумок, сильные руки товарища помогают втянуть тело через борт, броневик тут же трогается с места. Так, сейчас скользкий момент, мы высунемся между зданиями и поедем сначала почти навстречу противнику, но потом нужно будет повернуться к ним боком, а, затем, и вовсе кормой. Броня, теоретически, держит винтовочную пулю. А если бронебойными? Но вариантов нет, ждать нельзя, у нас теперь почти нет преимуществ. И Твари... Где вы, суки? Почему мне кажется, что сзади? Быстро поднял голову и тут же нырнул обратно - никого. Кто? Бандерлоги? Они у Тьмы типа разведчиков, может, подобрались сзади и притаились за казармой? Но кровь-то там дальше, не у нас!

Неведомая машина заработала снова, по броневику злыми молоточками забарабанили пули, с противным визгом рикошетя во все стороны. Мы не отвечали, скукожившись за бронёй, даже водила опустил голову, хотя его прикрывал бронелист.

– Косторез лупит!
– зло бормочет Виктор.

– Это что?
– проявляю я, может и неуместное любопытство.

– МГ-42, немецкий пулемёт, зверь просто.

А не такие уж и колхозники бандиты-то эти, и мотоциклы вон, и пулемёты-косторезы имеются.

– Выдержит?
– постучал я по борту машины.

– Должна, - очень неуверенно отвечает Витёк.

Что значит - должна?! Хотя...

"Скаут", при всех его достоинствах, был далеко не идеален. Вообще, это такой троюродный предок БРДМ*, если так можно выразиться [*БРДМ - Бронированная разведывательно-дозорная машина. Боевая разведывательная машина советского производства]. Тоже разведывательная, как следует из имени, бронированная машина. Броня, как и у всего колёсного и полугусеничного, противопульная. Но. Морда, где расположен двигатель, защищена довольно хорошо, плюс сама броня угловатая, дающая хороший рикошет. А вот борта и особенно задница, прикрыты гораздо хуже, видимо, рассчитывали на то, что в случае погони врагам тряска будет мешать прицелиться. Не, надо шугануть их, ну его нафиг, прошьют борт как консервную банку и чего делать будем?

– Ты куда?
– зашипел Мансур, увидев, что я пристраиваю ствол пулемёта на борту.

– Пугану только, - объясняю я и делаю глубокий вдох.

Сейчас нужно вынырнуть туда, где летают маленькие и смертоносные кусочки свинца. "Скаут" сбавил скорость, входя в поворот, я приподнялся, наводя пулемёт на противника, но тут "косторез" замолчал, где-то хлопнула винтовка, но я даже свиста пули не услышал. Мотоцикл лихо развернулся чуть не на месте и, громко газуя, начал рывками ускоряться. Бандиты тоже побежали, даже не отстреливаясь, "Скаут" выскочил из ворот, я понял, что не успею выстрелить и надо переместиться на корму, но тут наш "руль" тихо, но отчётливо произнёс:

– Это что?

Интонация, несмотря на некую нейтральность вопроса, предполагала, что он спросил "это ЧТО"? И я посчитал, что ситуация впереди сейчас важнее, чем ситуация позади нас. Поэтому обернулся.

– ЧТО ЭТО?
– повторил я уже в полный голос.

Впереди, метрах в ста от нас стояли порождения Тьмы. Гончих я уже узнал, эти существа, подобно собакам или волкам вели себя почти как стайные хищники - была альфа-особь, вокруг неё, согласно системе иерархии доминирования, располагались прочие члены стаи, более сильные ближе, слабые дальше от вожака. Перед нападением они могли какое-то время сохранять полную неподвижность, словно составляя план и обсуждая детали на недоступном нам уровне коммуникации.

Но на сей раз вместо альфа-особи у гончих был Хозяин. Высокое, я думаю под три метра ростом, могучее и жуткое, в своей человекоподобности, существо, стояло абсолютно прямо, словно укутанное в плащ из Тьмы, и гончие, аки верные псы, сидели у его ног. Гоминид поднял руку, вытягивая её в нашем направлении, и я впервые в жизни испытал на себе, что такое ментальный удар. Злоба, чуждая и в то же время понятная нам, ударила, словно копытом. Следом пришёл страх, страх от осознания, что ты встретился с гораздо более сильным противником, бесконечно сильным, и эта сила сейчас сломает тебя, втопчет в землю и будет рвать на части, и ты не сможешь ни сопротивляться ей, ни убежать, ни умереть, чтобы хотя бы в смерти найти спасение.