– Бля, Тёмный, - сипло пробормотал Мансур, - писец нам, походу.

И добавил длинную тираду на своём языке.

А вот член по всей его мерзкой харе! Ты, урод, нахрена собак на нас науськиваешь, если ты такой крутой?

– Мансур, за пулемёт давай!
– заорал я, не узнавая собственный голос.
– Витёк, разворачивайся!

Позади сейчас бандиты, впереди вот ЭТО, Сцилла и Харибда, молот и наковальня, но наковальня удирает, так что шанс есть.

– Не спи!
– злобно ору я водителю, откидывая свой пулемёт, и хватаясь за РД на вертлюге.

Пока разворачивается, можно из этого стрелять, а Рашидов пусть дорогу впереди расчищает.

Гончие перешли с шага на бег, я дал короткую очередь и промазал, потому что водила вышел, наконец, из ступора, и резко сдал назад. Со скрежетом врубилась первая передача, "Скаут" непозволительно медленно начал разгоняться и я сделал единственное, что можно было в этой ситуации. Вместо того, чтобы ловить в прицел чёрные, стелящиеся по земле тени, я потянул спуск и повёл пунктирную линию из пуль в сторону человекоподобной фигуры. Две или три гончих получили порцию свинца, заверещали на "инфернальном" уровне звука, и тут я понял, что попал. Не в смысле "попал", а попал в Тёмного. Что-то отозвалось во мне, в ощущениях, ударило ментально, но не злобой а... страхом. Тварь БОЯЛАСЬ!

Атака гончих захлебнулась, мы к этому моменту развернулись и уже ускорились километров до двадцати в час, я вытащил из кобуры Кольт, выпустил всю обойму в ближайшего киноморфа, сбил с ног и, видимо, убил. Вместо перезарядки я схватил ДТ и, выпрямившись, увидел странную вещь - гончие разделились, часть, большая, особей десять, помчались обратно, а штук шесть рванули в поле, словно и не собираясь нас атаковать. Я не сразу понял, что они просто бежали к подбитому грузовику по кратчайший прямой, вот она, жажда кровушки-то!

А где мистер Тёмный? Гориллоид убегал, вернее он очень быстро шёл, и гончие, словно верные псы, уже бежали рядом с ним, и уходили они в сторону зоны, огибая её справа, так, чтобы скрыться от нас за постройками. Кого-то он мне напомнил в этот момент, или это воображение выкинуло очередной фортель? Я успел выпустить короткую очередь в стайку по левому борту, сбил с ног одну, но она тут же вскочила и бросилась догонять своих товарок.

– Стой!
– заорал я, перекрывая шум двигателя.
– Тормози!

Мы пару секунд смотрели, как Твари несутся к подбитой полуторке, затем сдали назад, снова развернулись и покатили домой.

Поездка имела для нас целый ряд последствий. Перво-наперво мы получили карту. Вернее, по порядку: по инструкции, обнаружив любую враждебную деятельность, а именно - адаптантов, бандитов, просто неизвестных людей, мы обязаны были сразу сообщить об этом в гарнизон, равно как и обо всех необычных проявлениях Тьмы. Кроме того, мы обязаны докладывать о найденных ресурсах, будь то склады, не тронутые населённые пункты и всё в таком духе.

То есть, мы имели минимум три причины лететь прямым ходом в комендатуру - обнаружили банду, тут уже нет никаких сомнений, что это именно банда, встретили трусливого Тёмного, и обнаружили явные свидетельства того, что у нас под боком существует секретная железнодорожная ветка. Но! Внутренняя инструкция чётко говорила - все решения принимает руководитель, в данном случае, Валера Суходол. У Валеры тоже явно была инструкция, потому что он, уединившись минут на двадцать после того, как выслушал наш доклад и ознакомился с содержимым вещмешка, принял решение.

И теперь мы стали вольными, именно вольными, потому что мы знали, что это незаконно, соучастниками преступления. Не столь значительного, чтобы загреметь на каторгу, но, в теории, нас могут, например, лишить лицензий, потому что наличие документов о той самой железнодорожной ветке мы утаили. Рассказали всё, даже как сейф вскрыли, я даже Наган отдал, правда, мне его вернули, напомнив про процедуру обязательной регистрации оружия. Просто в версии для особиста и начальника гарнизона в сейфе были только личные дела зэков, да вот этот Наган. Нет, может было чего ещё, но мы не успели перебрать все бумаги, ибо... А дальше уже всё по-честному, и грузовики, и перестрелка, и немецкий мотоцикл с пулемётом, и Тёмный, и следы посещения зоны до нас.

Особист припечатал лоб ладонью, словно убил комара, да так и забыл её отнять, командир гарнизона, выпучив очень красные глаза и дыша конкретным перегаром, пялился в карту, где мы пометили лагерь рабов системы. Валера усиленно делал вид, что ему это не интересно, и лишь командир разведчиков, майор Федорив, сделал стойку, словно гончая, почуявшая след (упс, неудачная метафора).

– Что будем делать, господа товарищи офицеры?
– спросил гэбэшник, отлепив, наконец, ладонь ото лба.

– Уэ-э-п-фф, - изрёк полковник Хану, и в кабинете сразу стало тяжелее дышать, - у тебя-то чего по погибшему?