— Здешние решетки построены с учетом кентарийской комплектации, вот что! — торжествующе закончил Ченг. — А ты посмотри на меня! Я просочился через решетку, как вода сквозь сито.

Он засмеялся, радуясь собственному подвигу. Действительно, альтарцы куда мельче кентарийцев, что уж говорить о подростке? Я теперь поняла, что и сама смогла бы попробовать протиснуться сквозь прутья, если бы не два но: я носила под сердцем ребенка и еще слишком хорошо помнила свечение, исходившее от двери, даже если сейчас не видела его вооруженным глазом.

— А тебе зайти не могу, — грустно вздохнул Ченг. — И они, — кивнул на драконов, — не могут.

— Не можем, — подтвердил Забияка и тоже вздохнул. Из его пасти вырвалась беловатая струйка пара и белыми кристалликами осела на прутьях. Они снова засветились мягким светом, подтверждая, что здесь не обошлось без магии.

— Проклятая ведьма, — процедила я сквозь зубы.

— Поэтому и мы не сразу нашли вас, — сказал Умник. — Магия, и довольно специфичная. Такая же, но чуть послабее, защищает камеру капитана Фа. Ни вы, ни он, к сожалению, не выйдете без позволения хозяев замка.

Меня передернуло, моя маленькая Тея беспокойно толкнулась в животе, и я успокаивающе погладила ее ладонью. Тшш, маленькая, подожди, мы обязательно разберемся и с этим.

— Дитер тоже заколдован, — медленно сказала я, отводя взгляд и сглатывая ком в горле. — Я видел его сегодня.

И вкратце рассказала обо всем.

Драконы молчали. Ченг сжимал и разжимал кулаки. Будь его воля. Он первым бы бросился сражаться с правителем и его каменной любовницей, но надо отдать мальчишке должное: голос разума остужал горячую кровь, и он терпел. Только спросил тихо:

— Что же нам тогда делать, Мартин? Меня охраняют не так хорошо, как тебя и капитана Фа, и я мог бы попробовать стащить ключи у стражника. Только не знаю, поможет ли это? Да и как помочь генералу?

— Анна Луиза еще и раньше баловалась магией, — сказала я, вспоминая ее тайник, забитый склянками и зельями. — Думаю, это она открыла Черное зеркало.

— И оно вращается прямо над замком, — мрачно подтвердил Умник. — Но просто так его невозможно открыть. Должен быть какой-то очень сильный артефакт.

— Например, какой? — спросил Ченг и его глаза загорелись. — Вот бы его стащить!

— Если б мы знали, — с досадой ответил Забияка. — Обычно артефакт выглядит как украшение. Может, вы видели что-то необычное у Ее бывшего Величества?

Я вспомнила встречу с бывшей королевой. Она была закутана с головы до ног, и никакого украшения я не заметила. Вот разве что сама каталка или фарфоровая маска, которая упала с ее лица. Может ли она быть артефактом? Да еще столь мощным, чтобы открыть портал между мирами? Мы этого не узнаем, пока не проверим. Вот только как?

— Вот если бы, — мечтательно сказал Забияка, — вы смогли бы выведать тайну этой фессалийской ведьмы…

— О чем ты говоришь! — одернул его Умник. — Разве ты не знаешь, что…

Он не закончил фразу, но выразительно глянул на напарника.

«Госпожа носит Оракула», — услышала я в голове.

— Но ведь получилось один раз, — возразил Забияка вслух. — Получится и во второй.

Они замолчали. Молчал и Ченг, только кусал губы и хмурился. Я вздохнула, приложила пальцы к вискам. Кровь шумела в голове, на щеке горело прикосновение пальцев Дитера. Помнишь, любимый, я сказала, что сделаю все ради вас с дочерью? Ведь если не победим мы, то и Тея не появится на свет. С королевы станется навредить и ни в чем не повинной малышке. Есть ли у меня выбор?

— Это будет нелегко, — сказала со вздохом. — Но я постараюсь.

Когда Ченг ушел, драконы свернулись возле порога, как сторожевые собачки, и сделались невидимыми. Единственное, что напоминало об их присутствии, это посверкивающие алые глаза Забияки.

Безмолвный стражник принес мне обед, если можно так назвать безвкусную кашу-размазню и стакан воды. Зато снял браслеты, и я долго растирала израненные запястья. Поев, я легла на топчан и отвернулась к стене. Мысли бродили по кругу, я вспоминала то изуродованное лицо Анны Луизы, то текущую по подбородку кровь Дитера, то самого Дитера с безучастным лицом и пустотой в очках. Что они с тобой сделали, победоносный генерал? Никто и никогда не мог сломать и подчинить твою волю, и вот теперь…

Чувствуя, что слезы снова вот-вот польются из глаз, я зажмурилась и попыталась вздремнуть. Может, Дитер придет ко мне во сне? Таким же, каким я его помнила: подтянутый, уверенный, ироничный. Но мои ожидания не оправдались.

Во сне я опять увидела черных всадников. Теперь они жгли дома, и пламя лизало небо, где алой короной горела оправа Черного Зеркала. Люди бежали в ужасе, бросая годами нажитое имущество, падали под копыта коней и молили о пощаде. Но пощады не было: впереди ужасной кавалькады скакал Черный Рыцарь. Теперь на нем не было шлема, и я хорошо видела его лицо: окаменевшее лицо моего Дитера. Его волосы ерошил ветер, и огненный меч пылал в руке, касаясь соломенных крыш, вмиг вспыхивающих от этого прикосновения.