Занавес упал, и я ушла под звуки, сопровождающие “Звездные войны”, и под аплодисменты землян.

Я уже переоделась, когда за кулисами появился Нейлор. Никогда раньше он не заходил сюда.

— Зачем ты?.. — спросила я, и он ответил, что бдительный страж Бруно видел, как мы обменялись улыбками, и решил: нам есть что сказать друг другу.

— Какой он догадливый, — заметила я, подходя к Джону. Он обнял меня, я уткнулась ему в шею, но меня не оставляло ощущение чего-то дурного, что уже случилось, пока мы так стоим, или должно вот-вот случиться. В общем, нервы разгулялись, и, полагаю, ничего необычного после всего, о чем я рассказываю, в этом не было. Мы провели с ним чудную ночь, днем тоже все окончилось благополучно для нас с Фрэнсисом, но не может ведь так продолжаться вечно? Плохое всегда стоит за углом или за кулисами и ждет своего выхода.

— Что, если я заеду к тебе домой попозже ночью? — спросил он, поглаживая меня по спине.

Тревожные сигналы у меня внутри стали громче. Я постаралась их приглушить и, откинувшись, посмотрела ему в лицо.

— Разве ты уже раскрыл дело? — спросила я. Спросила нарочито легкомысленным тоном, но он серьезно кивнул головой.

— Что? Нашли Марлу?

Он снова кивнул.

— Арестовали?

— Да.

Как он посмел считать дело раскрытым, если вина Марлы еще не доказана? Неужели этим ищейкам достаточно того, о чем мы уже знаем, чтобы обвинить человека в двойном убийстве? А может, и в тройном? Может, и смерть Барбони повесят на нее?

Я была возмущена: неужели меня угораздило влюбиться в такого холодного, безжалостного человека? Как ты могла настолько ошибиться, Кьяра?

Он понял, как я раздосадована и расстроена, и примирительно сказал:

— Знаю, у тебя другое мнение, но факты против нее.

— Значит, кто-то хочет ее подставить!

— Нет, Кьяра.

— Ты не желаешь слушать, когда я тебе говорю, Джон. Ведь свой пистолет она отдала Рику. И вообще она какое хочешь дерьмо, только не убийца.

Однако и это нелицеприятное высказывание в ее адрес не убедило Нейлора. Он смотрел на меня с сочувствием и, как ни странно, без всякого раздражения. Результат нашей прошлой ночи?..

Мимо нас прошли девушки, спеша на сцену. Перерыв между номерами окончился, скоро и мой очередной выход.

Я сухо сообщила об этом Нейлору, не ответив, может ли он приехать ко мне и провести еще одну ночь. (Так я поняла его вопрос и, полагаю, не ошиблась.)

— Конечно, я уже ухожу, — кивнул он, и мы разошлись в разные стороны.

На пути в раздевалку я снова встретилась с Винсентом.

— Они сцапали ее, — сказал он. Его рот кривился от волнения. — Я про Марлу. Адвокату уже звонил. Эрни Шварц будет здесь как штык утром. Говорит, похлопочет, чтобы взять ее на поруки, но не знает, какой назначат залог. Если вообще назначат.

— Да, — ответила я. — Можешь не потянуть. Особенно с долгами этим самым, о которых ты говорил.

— Ну, я еще не совсем прогорел. Кое-что имеется. А ты, Кьяра, продолжай заниматься убийцей. Настоящим убийцей. Найди его.

Он сделал невольный упор на последнем слове, и что-то мелькнуло у меня в голове… показалось вдруг: мы оба хорошо знаем, кто этот он — серийный убийца, уничтоживший двух женщин… А третьего? Кто убил Барбони? Или один киллер достал другого? Ничего, этого тоже кто-нибудь достанет…

— Постараюсь, Винсент, — сказала я. — Сделаю все, что смогу. Кое-что уже начала. Я на верном пути. Так мне кажется.

Он похлопал меня по плечу:

— Молодчина. Я тебе верю. Тем более у тебя такой помощник.

Не знаю, кого он имел в виду — Нейлора или моего брата Фрэнсиса, уточнять я не стала.

Босс вышел из комнаты, я смотрела на закрывшуюся за ним дверь и думала, думала… Кому нужны все эти смерти? Кто выиграл от них? И вообще, кто с кем воюет?

Опять в голове все спуталось, я почувствовала, что нужно срочно хлебнуть свежего воздуха. В самом прямом смысле. И поторопилась на улицу. Когда подходила к задней двери, то услышала какой-то легкий хлопок и показалось, что здание немного затряслось. Скорее всего у меня закружилась голова.

Я открыла входную дверь, и в ту же секунду раздался новый хлопок, гораздо громче, со стороны автостоянки. Или от главного входа. И крики. Жуткие крики…

Я побежала туда, откуда слышались возбужденные голоса. Завернув за угол здания, увидела оранжевое пламя, отражавшееся в окнах фасада.

Людские крики уже заглушил вой пожарных и полицейских сирен. Я увидела, как машины ворвались на стоянку, где горел полицейский автомобиль без особых опознавательных знаков — коричневого цвета “таурус”. Он быстро менял цвет по мере того, как его охватывало пламя, и превращался из коричневого в черный.

У меня снова зазвенело в ушах от крика. Но на этот раз кричала я сама. Кричала, подбегая к горящей машине, не ощущая жара пламени, не чувствуя рук, схвативших меня и оттащивших в сторону.

— Все в порядке, — сказал мне прямо в ухо голос Нейлора. — Я здесь. Цел и невредим.

Только теперь я ощутила, как крепко он меня держит: наверное, останутся синяки на плечах.

Пожарные принялись тушить огонь, Нейлор отпустил меня, отошел к своим коллегам и начал давать какие-то указания — без этого он не может, — а рядом со мной возник Винсент Гамбуццо.