Он морщился, я сама не слишком верила в свои слова, понимая, что клуб попал в полосу невезения, если не сказать хуже.

Домой я уехала около трех утра, чувствуя себя так, словно отработала не обычные восемь — десять часов, а целые сутки. Все тело болело, настроение паршивей некуда, и хотелось одного: рухнуть на постель и спать… спать…

Однако я хорошо знала, что именно в такие ночи, когда ты измучена до предела и мечтаешь завалиться и моментально уснуть, сон не идет. Что-то ему мешает.

Так получилось и на этот раз.

Нет, Нейлора не было. Наверняка он был у себя в участке — писал всякие объяснения и донесения в трех экземплярах и отвечал на телефонные звонки. Но Флафи встретила меня на пороге и тихо радостно залаяла. Неплохо бы поесть, говорили ее глаза. Я вполне согласилась с этим и сделала нам обеим по бутерброду с холодным мясом.

В гостиной горел свет, карты лежали на столе в боевой готовности, бутылка отцовского кьянти зияла пустотой, и, судя по количеству мелочи возле места, где с вечера сидела Рейдин, мой брат не оказался в выигрыше.

Я услышала легкий храп — старушку Пат сморило прямо тут же, она уснула на софе. Да, у этих картежников и выпивох тоже была нелегкая ночь. Я надеялась, что хотя бы Рейдин добрела до своего трейлера и спокойно спит там, но ошиблась: послышалось шарканье шлепанцев, и соседка появилась на пороге. Сна у нее не было ни в одном глазу.

— У твоего брата, — заявила она, — два огромных недостатка. Он совсем не умеет играть в карты, это раз. И во-вторых, не умеет пить. Его сразу тянет в сон. Я недавно уложила его в постельку. А до этого он отдал унитазу большую часть того, что выпил. Я-то считала, что вы, итальяшки, мастера лакать вино и удерживать его в себе.

— Не стоит обобщать, дорогая, — ответила я. — Итальяшки тоже бывают разные. Ему надо было больше закусывать.

— Совершенно верно, — согласилась она, проходя на кухню и доставая кувшин с ореховым маслом. — Где у тебя содовые крекеры? И нож?

Старушка уселась на табурет, Флафи впрыгнула ей на колени, и я поняла, что мой сон накрылся.

— Ладно, — сказала я со вздохом, — вы победили. Поставила на стол печенье, выложила два ножа, открыла новую бутыль кьянти. После чего уселась рядом с ними.

Мы закусывали, я рассказывала о том, что сегодня произошло в клубе. Становится немного лучше, если превращаешь мысли в слова, — особенно перед теми, кого любишь и кому доверяешь. Хотя не скажу, чтобы Рейдин слушала, не сводя с меня глаз и раскрыв рот. Если она и раскрывала его, так для того, чтоб съесть очередное печенье и сделать еще глоток вина.

Но когда я закончила рассказ, она внимательно посмотрела на меня зоркими птичьими глазками и вздохнула. Потом сказала, еще раз вздохнув:

— Ты, девушка, видишь только то, что перед носом. Не можешь соединить два кольца, два конца.

— Посередине гвоздик, — машинально закончила я детскую загадку. — Что ты хочешь этим сказать?

Рейдин пристально смотрела в окошко за моей спиной.

— Видишь? — спросила она.

Я поглядела через плечо и увидела пустынную улочку, освещенную неярким фонарем.

— Нет, — ответила я. — Что там?

Флафи ответила мне глубоким горловым ворчаньем. Ее маленькое тельце сотрясалось.

— Наверное, фламандцы, — спокойно сказала Рейдин. — Они ночные твари. Змеятся вокруг тебя, парализуют мозг и душу. Ведь известно, для таких штучек ночь — самое подходящее время. А несчастная жертва не может понять, во сне это с ней происходит или наяву.

Я ощутила дикую усталость и хотела было прекратить бесполезный разговор, но мысли Рейдин, видимо, сделали уже положенный круг, и она вернулась в реальную жизнь.

— Как думаешь, Кьяра, — сказала она, — что общего у всех этих убийств или попыток убить?

Голос у нее был звонкий, ласковый и напомнил мне сестру Бонифацию, нашу школьную воспитательницу.

— Не знаю, Рейдин, — ответила я. — Очень хочу понять и не могу.

Она покачала головой, глядя на меня, как на ленивую ученицу, которая не знает даже родной алфавит.

— Слушай. Каждый раз, когда это случается, ты оказываешься где-то поблизости. Кто-то может даже подумать, что тут нечисто, что это твоих рук дело. Кто-то, только не я. — При этих словах Флафи благодарно лизнула соседке руку. — Те две девушки… — продолжала она. — Их убили не за то, что они чего-то кому-то не заплатили. В этом не было никакого смысла. И ведь потом рядом с тобой убивают мужчину, который вроде бы должен был наставить их на путь истинный… Разве в этом есть смысл? — Она снова покачала головой. — Никакого. Наконец, взрывают тачку твоего возлюбленного… Сложи один и два, девушка. Этого я сделать сейчас не могла.