Из лучших учеников этой школы впоследствии была сформирована специальная киллерская бригада, предназначенная для уничтожения особо важных персон как в пределах России, так и за рубежом. Однако очень скоро в бригаде возникли внутренние конфликты, и Степанов ответил своим покровителям чёрной неблагодарностью – пристрелив трёх человек, он пустился в одиночное плавание, имея вместо паруса ненасытное честолюбие, а вместо руля – завидное хладнокровие.

Счастливо избежав мести бывших «однокашников» и заимев кое-какие знакомства, он постепенно втянулся в это опасное ремесло, которое, как известно, не гарантирует пенсии и социальных благ, но при удачном стечении обстоятельств приносит весьма солидную прибыль, к тому же не облагаемую налогом.

Впрочем, похоже, что Степанов никогда не строил планов на будущее – профессия наёмного убийцы привлекала его не столько возможностью подзаработать, а просто сама по себе, как живопись привлекала таможенника Руссо, а музыка – химика Бородина.

Сначала Степанов держался в тени, не брезговал никакой работой и брал за неё немного. С жертвами он предпочитал встречаться лицом к лицу, используя очень редкое для людей своего круга оружие – крупнокалиберный «смит-вессон» двадцать девятой модели, стрелявший десятимиллиметровыми патронами «магнум».

Наверное, единственным неоспоримым достоинством этого револьвера была его громадная дульная энергия, позволявшая при стрельбе с близкой дистанции дырявить квартирные перегородки, двери машин и лёгкие бронежилеты, обычно используемые цивильными особами и сотрудниками охранных агентств.

Своё первое значимое убийство Степанов совершил в январе прошлого года, путём подкопа проникнув в гараж совладельца какой-то посреднической фирмы и убив его там после нескольких суток ожидания. Неизвестно почему контрольный выстрел был произведён в правый глаз, что с тех пор стало традицией, которая и породила кличку Окулист.

В сентябре в его карьере произошёл внезапный взлёт. Киллер средней руки, перебивавшийся грошовыми заказами, стал демонстрировать чудеса бесстрашия, лихости и эффективности. Так, например, он в одиночку напал на криминального авторитета Шрубко, по кличке Колчан, который в сопровождении пары телохранителей выходил из ресторана «Джигит», и пятью пулями уложил всех, причем контрольного выстрела был удостоен только сам Шрубко.

Банкира Сарнацкого Окулист подкараулил в туалете собственного офиса, и до сих пор оставалось загадкой, как он туда проник. Во время его отхода произо-шло настоящее побоище, жертвами которого пали четыре сотрудника банка и одна случайная клиентка.

Сейчас портреты Окулиста висели на всех милицейских стендах, а охоту за ним вели не только силы правопорядка, но и несколько бандитских группировок, мстящих удачливому киллеру как за смерть Шрубко, так и за старые грешки.

Тем не менее авторитет Окулиста у заказчиков был необычайно высок. Этой осенью в определённых кругах он пользовался такой же популярностью, как некогда Солоник или Змушко.

Относительно системы заказов, которой пользовался Окулист, в главке ничего определённого сказать не могли, ссылаясь на то, что занимаются этой проблемой сравнительно недавно. Высказывались лишь предположения, что он прибегает к услугам целой сети посредников, с которыми общается исключительно заочно, а работу начинает после того, как на счёт некоего подставного лица поступает весьма солидная сумма.

В заключение хозяин кабинета с ехидной улыбочкой поинтересовался:

– А с чего бы это особый отдел заинтересовался Окулистом? Неужели он инопланетянин?

– Хуже. – Цимбаларь, и без того падкий на розыгрыши, придал лицу скорбное выражение. – Есть очень серьёзные подозрения, что в Окулиста вселился дух известного эсера-максималиста Бейшара-Шпаковского, убившего что-то около полусотни царских жандармов.

– Так тот действовал из идейных побуждений, – заметил хозяин кабинета. – А Окулист наёмник.

– Время такое, – пояснил Цимбаларь. – Рыночные отношения превалируют везде, даже в религиозной сфере. Но заметь, Окулист уже отходит от принципа выгоды. За что, спрашивается, он недавно застрелил милиционера? Да просто за то, что тот милиционер! Слуга закона, представитель власти. В самое ближайшее время Окулист намерен заняться отстрелом высшего милицейского руководства. Это я тебе по старой дружбе говорю. Ты бы тоже поостерёгся.

– Да я сошка мелкая. – Хозяин кабинета беспечно махнул рукой. – Пока ещё до меня очередь дойдёт!

– Учти, Бейшар-Шпаковский убивал жандармов не за чины, а за вредность. Вот и смекай.

– Да не верю я в эту галиматью! Поймаем мы Окулиста как миленького. И вся ваша дурацкая мистика рассеется.

– Спорю на что угодно, но вы его никогда не поймаете, – зловещим голосом произнёс Цимбаларь. – Окулист, то бишь Бейшар-Шпаковский, подпитывается из загробного мира некротической энергией всех своих единомышленников, погибших насильственной смертью. Если кто-то и способен с ним справиться, так это только мы одни.