Поездка заняла минут сорок. Когда в Ванином кармане заверещал мобильник (это Людочка уже начала поиски пропавшего товарища), наркот немедленно отобрал его и выключил. На тот момент это даже обрадовало Ваню. Сеанс связи с коллегами по работе, а тем более полученное от них текстовое сообщение могли выдать его с головой.

Путешествие на автомобиле сменилось довольно длительной пешей прогулкой. Затем Ваню втолкнули в тесное помещение, где сильно воняло псиной, а поблизости раздавалось злобное рычание.

– Порядок, – сказал наркот. – Птичка в клетке.

– Но если эта птичка не снесёт золотое яичко, я тебя самого туда посажу, – пригрозил громила. – А ты, пацан, можешь осмотреться.

Ваня стянул с головы куртку и не поверил своим глазам. Он находился в собачьем вольере, размерами не превышавшем камеру-одиночку. Обитатель вольера, здоровенный чёрный мастиф, к счастью, находился по другую сторону проволочной сетки. Злобно косясь на Ваню, он жрал что-то из вместительной жестяной миски.

Наркот, опасаясь собаки, топтался в сторонке. Прямо напротив вольера возвышалась глухая кирпичная стена, мешающая рассмотреть окружающий пейзаж. Но, судя по тому, что сюда доносилось свиное хрюканье и петушиные крики, они находились где-то за городом.

Только сейчас Ваня начал понимать всю безысходность своего положения. Похоже, его заманили в ловушку и никаких часиков (кроме своих собственных, конечно) у громилы отродясь не было.

– Кумекаешь, что к чему? – осведомился громила.

– Не-а, – честно признался Ваня.

– Теперь ты наш заложник, – пояснил громила. – Будешь сидеть здесь, пока твоя родня не выложит, скажем… – Он на мгновение задумался. – Сто кусков. Естественно, зеленью.

– Где же они столько возьмут? – От удивления Ваня всплеснул руками.

– Это не наши проблемы. Сам же говорил, что у тебя отец генерал, – ухмыльнулся громила. – Пусть толкнет налево пару вагонов с оружием.

– Он в штабе служит. – Одно опрометчиво сказанное слово теперь заставляло Ваню измышлять всё новую и новую ложь. – А там, кроме военных планов, ничем не разживёшься.

– Ну не знаю. – Громила ухватил за ошейник мастифа, выказывавшего к Ване весьма нездоровый интерес. – Тогда пусть квартиру загонит или кредит в банке возьмет… На все хлопоты ему отводится четверо суток… Нет, лучше трое. В противном случае я скормлю твою печенку вот этому милому пёсику, а всё остальное сожрут свиньи, которых у меня аж десять штук. Слышишь, как хрюкают? И станешь ты, пацан, навозом.

Ваня, уже овладевший собой, понял, что дискуссии здесь неуместны. Придав лицу испуганное выражение, он дрожащим голосом произнёс:

– Хорошо, я передам ваши требования отцу.

– Постой! – Громила остановил наркота, уже собравшегося было вернуть мобильник Ване. – Так дело не пойдёт. Сейчас выпускаются специальные мобилы, которые можно сразу запеленговать. Нажмёт пацан кнопочку, и через полчаса тут будет его папаша с ротой спецназа… Вернёшься в город и сам позвонишь из автомата.

– Диктуй номер своего родителя. – Наркот приготовил огрызок карандаша и смятую сигаретную пачку.

Ваня без промедления сообщил номер квартирного телефона Кондакова, чья осторожность была достойна Штирлица, а проницательность – Мюллера. Откуда он мог знать, что старый чекист недавно перенёс операцию на желудке и сейчас находится в беспомощном состоянии.

На прощание наркот поинтересовался:

– Как его звать-величать?

– Петром Фомичом, – ответил Ваня. – Только ты повежливей. Он мужик горячий. Без керосина заводится.

– Ничего, остудим…

После этого Ваню оставили наедине с мастифом, у которого в отсутствие хозяина сразу поубавилось агрессивности. Поскалив для вида свои крокодильи клыки, он занялся выкусыванием блох, которые интересовали его гораздо больше, чем мелкое и невзрачное человеческое создание, томившееся в вольере.

Ваня, выждав некоторое время и убедившись, что за ним никто не наблюдает, занялся исследованием своего узилища. Задняя стена вольера, являвшаяся частью какой-то другой хозяйственной постройки, была сложена из силикатного кирпича, а три другие представляли собой металлическую сетку-рабицу, укреп– лённую на прочных столбах. Без специального инструмента одолеть такую конструкцию было невозможно.

Добротный дощатый пол исключал возможность подкопа. Столь же несокрушимо выглядел и потолок, до которого ещё надо было добраться. На потолке имелась лампочка, защищённая плафоном, однако выключатель находился за пределами вольера.