Аппетит, как говорится, приходит с едой, а сноровка – с опытом. Вскоре Ваня убедился: вместо того чтобы собирать ягоды поштучно, проще будет срезать стебель под корень и втащить его в вольер. Дело пошло значительно быстрее.

Набив брюхо этой малокалорийной, хотя и богатой витаминами пищей, Ваня сделал ещё одно маленькое открытие. Оказалось, что очищенным от ягод и листьев стеблем малины можно было действовать как палкой – и пса дразнить, и подтаскивать к себе разные мелкие предметы, и даже дотянуться до выключателя.

После получаса безуспешных попыток он сумел-таки зажечь свет в вольере. Чтобы его выключить, понадобилось ещё меньше времени.

Когда лампочка погасла, в голове Вани вспыхнула идея – рискованная, как и всё то, что он делал в своей жизни.

На пару дней без пропитания остался не только Ваня, но и свиньи с собакой. Очевидно, печальное происшествие с мобильником выбило Илюху из колеи, и без того достаточно расхлябанной. Он запил.

Со стороны дома допоздна слышались разудалые песни, сопровождаемые пиликаньем гармошки. Предпочтение почему-то отдавалось революционно-патриотическому репертуару, причем текст безбожно коверкался. Например, «Варшавянка» в исполнении Илюхи выглядела так:

Впрочем, иногда на него нападало лирическое настроение, и тогда в глухой ночи раздавалась популярнейшая мелодия Бориса Мокроусова:

Мастиф где-то пропадал, наверное мышкуя с голодухи. Свиньи, перед тем как угомониться, чуть не разнесли свой хлев.

Бодрствовал и Ваня, которому не давали покоя слова Людочки о том, что бетил начал противодействовать опергруппе. Следовательно, надеяться на шальную удачу не приходилось, а, наоборот, в любой момент следовало ожидать от судьбы коварной подножки.

Потеря мобильника чрезвычайно осложнила положение маленького заложника. Он действительно не помнил телефона Людочки, а звонить кому-либо другому, похоже, не имело смысла.

Конечно, Илюха мог послать в Москву своего приятеля-наркота, дабы тот попытался разыскать нужный номер, но в компаниях мобильной связи подобная информация всегда считалась закрытой.

Таким образом из курицы, обещавшей снести золотое яичко, Ваня превращался в опасного свидетеля. Разумнее всего (с точки зрения похитителей, конечно) было зашибить его поленом или затравить собакой. Именно эта версия – самая мрачная из всех возможных – и подтвердилась наутро, когда непротрезвевший Илюха, одетый только в офицерские галифе, по-явился возле вольера.

Вывалив перед вольером кучу объедков, он налитыми кровью глазами уставился на Ваню и прохрипел:

– Не получилось у нас взаимопонимание. Пачкать о тебя руки не хочу, а отпустить не имею права. Своя шкура дороже. Так что подыхай здесь сам…

Илюха ушёл к свиньям, заранее приветствовавшим его радостным хрюканьем, а Ваня без промедления приступил к выполнению задуманного плана. Взобравшись по сетке к потолку вольера и повиснув на электрическом шнуре, он оторвал его от плафона. Затем концы проводов были зачищены и загнуты крючком.

Минут пять ушло на возню с выключателем. Теперь шнур находился под током и представлял собой смертоубийственное оружие. За себя Ваня не беспокоился – пол в вольере был сухой, а его ноги защищали кроссовки на полиуретановом ходу.

Паче чаяния, привлечь внимание мастифа оказалось не так-то и просто. Целиком поглощённый жратвой, он не реагировал ни на бранные слова, ни на тычки малиновым стеблем. Пришлось прибегнуть к крайним мерам и окатить проголодавшегося пса струей своей собственной мочи.

Такого оскорбления не стерпел бы ни один уважающий себя кобель. Злобно зарычав, он кинулся на сетку. Ваня, только и ожидавший этого момента, сунул оголённые электрические провода в оскалённую пасть.

Мастифа долбануло током так, что он сначала подпрыгнул выше вольера, а потом, опрокинувшись на спину и дрыгая всеми лапами сразу, истошно завизжал, словно бы его собирались охолостить.

Эти душераздирающие звуки, конечно же, привлекли внимание Илюхи, на что изначально и рассчитывал Ваня. Хозяин усадьбы явился как ангел возмездия – босой, опухший, с пустыми вёдрами в обеих руках.