– Наверное, батарейка села, – резюмировал оконфузившийся Кондаков. – Или взрывчатка отсырела.

Тут наверху что-то лязгнуло и заминированная дверь распахнулась сама – распахнулась ровно настолько, чтобы выпустить наружу белую пушистую кошечку.

– Вперёд! – Увлекая за собой товарищей, Цимбаларь рванулся к двери, которая должна была вот-вот захлопнуться.

– Ноги вытирайте! – успела пискнуть старушка, оттеснённая Людочкой на кухню.

Выставив вперёд пистолеты, Цимбаларь и Кондаков проскочили узкую, как пенал, прихожую и влетели в ярко освещённую гостиную, где четверо мужчин как ни в чём не бывало продолжали шлёпать картами о зеленый плюш скатерти.

Лицо игрока, сидевшего спиной к окну, и в самом деле было наполовину скрыто массивными солнцезащитными очками, но рядом с ним лежал отнюдь не пистолет, а пухлый бумажник, сделанный из чёрной кожи. Человек с волевой внешностью, оказавшийся к опергруппе ближе всех, оглянулся через плечо, но не со страхом, а скорее с любопытством. Двое других игроков проявили к незваным гостям ещё меньше интереса. Тот, который находился справа от окна и в данный момент держал в руках трефового туза, был удивительно похож на полковника Горемыкина.

Заранее приготовленная фраза: «Руки вверх!» – всё же сорвалась с губ Цимбаларя, но прозвучала как-то неубедительно.

– Вы бы оружие опустили, – посоветовал человек, чьё тождество с Горемыкиным уже не вызывало сомнений. – Так и до беды недалеко.

– Слушаюсь. – Цимбаларь беспрекословно исполнил приказание своего непосредственного начальника.

– Явившись сюда, вы забыли представиться, но по голосу я, кажется, узнаю майора Цимбаларя. – Оставив игру, Горемыкин всё своё внимание сосредоточил на оперативниках, ощущавших себя как тот волк из басни, который вместо овчарни попал на псарню.

– Так точно, – вынужден был признаться Цимбаларь.

– Какие же ветры занесли вас сюда? – поинтересовался Горемыкин. – Только не говорите, что хотели поздравить меня с юбилеем особого отдела или с международным днём стандартизации.

– Разрешите доложить! – на ходу срывая дурацкую маску, вперёд выступил Кондаков. – Сюда мы явились в поисках карточного шулера по кличке Пляжник, якобы владеющего тем самым предметом, который мы в настоящее время разыскиваем. К сожалению, оперативная информация оказалась недостоверной. Приносим наши глубочайшие извинения.

– И кто же из нас подходит на роль Пляжника? – Горемыкин окинул своих друзей критическим взором.

– Вот этот гражданин. – Кондаков указал на человека, сидевшего спиной к окну.

– Разве? – делано удивился Горемыкин. – А я-то прежде знал его как кавалера ордена «За заслуги перед Отечеством» отставного полковника Российской армии Игоря Петровича Гусельникова. Ну-ка, Игоша, сними очки и яви нам свою злодейскую сущность.

Гусельников приподнял очки на лоб, и стало видно, что верхняя часть его лица обезображена шрамами от ожогов, а левый глаз вообще отсутствует.

– Вы удовлетворены? – с оттенком снисходительности осведомился он. – Или у вашего Пляжника должны иметься какие-то особые приметы?

Поколебавшись всего мгновение, Кондаков сказал:

– Разрешите глянуть на заднюю поверхность вашей шеи.

– А что вы там хотите увидеть?

– Родинку в форме сердечка.

– Смотрите. – Гусельников привстал и, повернувшись к Кондакову боком, оттянул ворот сорочки вниз, так что стал виден вытатуированный на его загривке двухглавый российский орёл. – Другие вопросы имеются?

– Никак нет. Ещё раз извините. Такая уж у нас служба.

– Да, переусердствовали, – неодобрительно произнёс Горемыкин. – Весь паркет моей тетушке затоптали. А она особа строгая. Когда соседи приходят ко мне переброситься в преферанс, случается, метлой их гоняет.

– Так вы, значит, все здесь живёте? – с глуповатой улыбочкой промолвил Кондаков. – В одном подъезде?

– Да практически даже на одной лестничной площадке, – ответил Горемыкин. – Друзья детства… Вот Анатолий Иосифович работает в Министерстве налогов и сборов, а Виктор Николаевич в прокуратуре. Все, так сказать, на государевой службе…

– Подождите-ка. – Человек с волевым лицом, которого Горемыкин назвал Анатолием Иосифовичем, обратился к Кондакову. – Я уже где-то слышал о ма– тёром шулере, безбожно обирающем игорные дома и имеющем на шее отличительный знак-родинку, похожую не то на сердечко, не то на бабочку. Если хотите, я наведу о нём справки в гильдии владельцев казино. С посторонними они своей информацией, как правило, не делятся, но от меня, думаю, таиться не станут.

– Будем весьма признательны… Разрешите идти? – Толкая задом Цимбаларя, Кондаков попятился из гостиной.