Девочка нашлась спустя час поисков в ближайшей деревне. Оказалось, она втайне увязалась за Важином, и когда тот обнаружил неумелую слежку начала умолять взять ее с собой в город. Мужчина благоразумно отказал и передал рыдающего ребёнка развешивающей белье женщине.

– Ну и вредная же девчонка растёт!
– пожаловалась она Виде, показав следы от зубов и оцарапанные руки.

– Простите, - отрешенно извинилась знахарка, поглощенная осмотром дочери. Та уже устала рыдать и сонно обмякла в маминых руках.
– Спасибо, что приглядели.

Женщина что-то недовольно пробурчала про "связываются со всякими, а потом жди беды" и то ли от гнева, то ли от зависти отвесила затрещину пьяному мужу, задремавшему на крыльце. Тот привычно вжал голову в плечи даже не проснувшись.

– Мама, когда дядя Важин вернётся?
– спросила девочка у Виданы вытирающей ей лицо после умывания.
– Он пообещал принести нам леденцов. Самых вкусных!

– Люта, ты же понимаешь, что поступила плохо?
– Девушка строго посмотрела на раскрасневшуюся дочь.
– Нельзя вот так убегать из дома. Чтобы я делала не найдя тебя?

Девочка сморщила нос и разрыдалась, повиснув у Виды на шее.

– Прости-и меня, мамочка-а-а, - заголосила она, вытирая мокрый нос о родное плечо.
– Я просто хотела, чтобы дядя Важин остался.

– Как и я, - тихо ответила знахарка, вдыхая свежий аромат исходящий от волос Люты. Они пахли весной: горечью первых ростков, мокрой землёй и холодным ветром. Девушка медленно выдохнула и обыденно попросила: - У нас новый заказ на отвар от колик в животе, поможешь?

Дочка жизнерадостно кивнула, по-детски быстро забыв о грусти.

"Жаль, что с годами горечь перестаёт сгорать, как сухие стебли. Она гниет внутри, отравляя жизнь", - подумала Видана, заново погружаясь в знахарские дела.

***

Закончился второй месяц томительного ожидания. Хоть осень и завладела золотистым троном, ночи оставались по-летнему тёплыми.

Важин так и не вернулся. Не проходило ни дня, чтобы Люта не спрашивала о вольнике.

Очередное утро началось с вопроса Люты:

– Мама, может дядя Важин вернётся сегодня?

– Замолчи!
– не выдержала девушка, пятую ночь подряд страдавшая от кошмаров. Настойки и отвары не помогли. После них к жжению в глазах добавилась головная боль и теперь светившее в окно солнце вызывало нешуточные страдания.
– Перестань о нем говорить, спрашивать и вспоминать! Ничего не хочу слышать, тебе понятно?!

Девочка обиженно разинула рот и рыдая выбежала из дома, случайно задев деревянную стойку для готовых снадобий. Ненадёжная конструкция, давно и наспех сделанная знахаркой, с грохотом обрушилась на пол, но Люта даже не оглянулась.

Видана с силой потёрла дергающиеся виски, с ненавистью пнула тут же отвалившуюся полку и сморщилась от тошнотворной смеси запахов. Надо было срочно браться за уборку. Превозмогая жгучую боль в голове, она на три раза вымыла пол, вышвырнула на улицу непригодные для дальнейшего использования деревяшки и черепки. Работа нескольких недель была загублена неосторожной детской рукой.

Злясь на себя, дочь, солнце, наполнившую дом вонь и, конечно, вольника девушка упала на кровать, уткнувшись лицом в ароматную подушку. Не прошло и минуты, как мучившаяся несколько дней от бессонницы знахарка уснула крепким сном. На этот раз кошмары отступили.

Пробуждение вышло ужасным: голова гудела, глаза по ощущению превратились в два булыжника, к тому же девушку охватила слабость - побочный эффект усыпляющих отваров.

Пока она приходила в себя в голове мелькнула паническая мысль: "Люты нет рядом!" Когда вспомнила, что дочь утром в слезах убежала из дома, а в окно уже осуждающе поглядывает луна, знахарка вскочила с кровати и не запирая с грохотом стукнувшую о стену дверь, ворвалась в клубившийся за порогом туман.

Она сорвала горло и перебудила всех деревенских жителей. Обыскала каждый куст, каждый ров и каждое место, которое любила Люта. Дочери нигде не было.

– Нет...
– вдруг громко простонала девушка и начала оседать на землю. Мужчина, стоявший поблизости едва успел подхватить ее под локоть.

– Что?!
– хором воскликнули женщины, схватившись кто за мужей, а кто за сердца.

– Она пошла за ним. Люта пошла в город!

– Так это же лучше!
– попытался ободрить дедок.
– На дороге мы быстро отыщем, это не в лесу неделями блуждать.

Представив, как ее малютка плачет от голода и страха, вздрагивая от каждого шороха, Вида и сама зарыдала. Деревенские бросились утешать знахарку, приговаривая всякие глупости, лишь бы отвлечь ее от горя. Вот только успокоить материнское сердце словами было невозможно. Ей нужна была дочка: живая и невредимая. Все остальное не имело смысла. Вся жизнь не имеет смысла без ее цветочной девочки.