Шрифт:
– Правда, - согласился мужчина, подмигнув ребенку здоровым глазом.
– Тоже мне подружки!
– хмыкнула девушка, подливая добавки в стремительно опустевшую миску гостя.
Он ел быстро, но аккуратно, не забывая перекладывать Люте мелко рубленое куриное мясо.
– Наелись?
– Да!
– хором ответили сидящие за столом заговорщики. Потом переглянулись и засмеялись.
– Милая, поиграй в саду. Или можешь сбегать к деревенским. Только к вечеру возвращайся, чтобы я тебя не искала.
– Но я хочу остаться!
– Дяде Важину надо отдохнуть и набраться сил перед дорогой.
– Что?!
– Глаза ребенка наполнились слезами.
– А как же сказки? И у меня так много вопросов!
– Люта, дядя очень занят.
– Я могу остаться на ночь, - осторожно предложил мужчина.
– Если не помешаю.
– Да!!! Я посплю на полу, а ты в моей кроватке. Она у меня хорошая, мама сама сделала! И куклу дам поиграть! Мам, ну пожалуйста!
– Раз вы так просите, - спокойно пожала плечами девушка, но глаза радостно блеснули. - Люта, сбегай за молоком к бабушке Наре. Дядя Важин очень его любит. И заодно разнеси заказы.
– Хорошо!
– Дочка, надень вязанку!
Но девочка уже бежала по тропинке, прощально размахивая мешочками.
Вида покачала головой и повернулась к гостю. Он неотрывно следил за девушкой, словно боялся, что она вот-вот испарится.
– Ну как ты, Важин?
Вместо ответа он встал из-за стола и порывисто поцеловал знахарку. Затянувшаяся ранка на губе вновь разошлась, но они не замечали кровь.
– Я не хотел верить, что ты мертва. Но этот выжженный дотла дом...
– Я тоже скучала, - улыбнулась Видана, прижавшись к вольнику.
– Но ты ведь не останешься.
– Давай не будем. Сейчас я здесь, с тобой. С вами.
– А как же Злата?
– Забавно, что ты запомнила имя. Но я так и не вернулся.
– Это хорошо, - серьезно кивнула девушка.
– С нами тебе будет лучше.
– Вида...
Вольники редко остаются на одном месте. То, чем наградила их природа зовет и заставляет бежать вперед. Но только не сегодня.
Он целовал лицо, гладил шрам, навечно оставшийся для него укором. Серая прядка волос кричала о пережитом ужасе. Через что прошла эта храбрая девочка, прежде чем обрести спокойствие? Когда-нибудь она расскажет. Потом. Когда будет готова.
– Не глазей.
– Вида отвернулась, желая скрыть уродство.
– Ты прекрасна.
– Врешь. Это не может быть прекрасным.
– Вида, посмотри на меня!
– Вольник осторожно убрал волосы со смущенного лица.
По щекам знахарки текли слезы. Она боялась поверить в то, что еженощный гость ее снов стоит рядом и не скрывает нежной радости. Сколько раз она представляла эту встречу? Сколько раз сердце замирало от шагов возле дома? А уж сколько сказок было рассказано дочери о сильном и смелом вольнике с горящими глазами, охранявшем маленькую девочку от бед!
Она даже посадила вокруг дома календулу, так напоминавшую глаза Важина, веря, что однажды он найдет ее.
Холодные пальцы коснулись щек и сердце вольника болезненно съежилось. Нельзя показывать жалость. Она сильная и гордая. Наивность сгорела вместе со старым домом. Теперь в движениях и взгляде была решительность и готовность принять любой удар судьбы. Она повзрослела.
А он так и остался диким.
– Мама?
Сколько они так стояли, молча обнявшись и боясь отпустить друг друга?
Девочка поставила кувшин на стол и испуганно уткнулась в мамин подол. Вида хотела поднять дочку на руки, но вольник опередил. Люта доверчиво обвила ручками шею гостя и прижалась к нему влажным от быстрого бега лбом.
– Мамочка, не плачь, - зашептала она, заглядывая девушке в лицо.
– Дядя Важин большой и сильный. Сейчас молочка попьет и совсем выздоровеет!
Знахарка не выдержала и разрыдалась. Люта посмотрела на вольника и он прижал Видану к себе свободной рукой. Девочка гладила маму по волосам, а Важин впервые за долгое время почувствовал себя дома.
...Неделя пролетела незаметно. Каждое утро вольник пропадал с девочкой возле лесного озера, возвращаясь к обеду усталым, но довольным. Люта была вне себя от счастья, забросив травы и помощь Виде. Посетителей было немного, но каждый отмечал, что знахарка словно расцвела. Она лишь загадочно улыбалась и поглядывала в сторону леса.
Вечерами, когда дочка крепко засыпала, Вида выводила Важина на крыльцо. Она знала, что вольник не любил подолгу находиться в четырех стенах. Теперь же не надо было прятаться от посторонних глаз.