Мужчина сунул камень в карман и не в силах больше сдерживать эмоции привлек девушку к себе. Побитые кости заныли, но это не имело значения.

Та, кого он шесть лет считал погибшей в доме на окраине деревни, возродилась в крохотной лесной избушке.

– Видана.

Он гладил ее по голове, крепче и крепче прижимал к себе. А она так и стояла опустив руки и слегка дрожа.

– Ну, хватит. Пусти, - девушка выскользнула из рук, стыдливо прикрывая шрам ладошкой.

Вернулась девочка, пыхтя от тяжелой ноши.

– Мама? Что с тобой?

– Ничего, моя хорошая. Просто голову на солнце напекло.

– Я же говорила - повяжи косынку!
– топнула ножкой девочка.

– Ты как всегда права. Поиграешь в саду, пока я осмотрю нашего гостя?

Она беззаботно улыбнулась и затерялась среди растительности. Видана проводила ее долгим взглядом и закрыла дверь.

– Я не помешаю?
– глупо спросил вольник.

– Кому? Нам с Лютой - точно не помешаешь. Это наша работа.

– А твой... муж?

– Муж?
– вскинула брови девушка.
– Никого здесь нет. Только мы.

– Сколько ей?

– Пять.

Важин изменился в лице. Девушка горько рассмеялась, заметив странную гримасу и сказала:

– Не бойся, дети от поцелуев не появляются.

– Я и не...
– начал было вольник, но знахарка приступила к промыванию ссадин, вынудив больного стиснуть зубы.

Пальцы порхали над лицом и телом, быстро и почти безболезненно обрабатывая покалеченные разбойниками места. Мужчина заметно похудел и оброс свежими шрамами. Но тот, на левом боку, стал едва заметен. Вида провела по нему кончиком пальца.

Вольник поймал ее руку:

– Что тогда произошло? Как ты смогла выжить?

– Просто повезло. Хорошо, что я так и не починила ставни, - скривилась знахарка.
– Тебе ведь хочется узнать, кто отец Люты?

– Да, - не стал отрицать Важин.

Видана долго молчала, прежде чем ответить. Наконец выдохнула и произнесла:

– Когда я поняла, что ношу ребенка, то возненавидела его и всех к этому причастных. Хотя думала, что сильнее уже некуда. Пыталась убить отварами, но она не сдавалась. Когда обвязала шею собственным платьем, поддерживая одной рукой живот, то могла думать только о той ночи. Я мечтала умереть, уничтожить все, что напоминало бы о ней. Но тогда же впервые почувствовала, как ребенок пинается, как хочет жить.
– Девушка с трудом сдерживала слезы.
– Знаешь, это самая чудесная девочка, которую мне приходилось видеть. Она полностью моя и только моя.

– Вида, мне так жаль.

– Не надо, - резко сказала знахарка, закончив работу.
– Мне не нужна жалость. Каждую ночь я закрывала глаза и...

– Не продолжай. Я же вижу, что тебе тяжело.

– Помолчи и послушай. Каждую ночь я закрывала глаза и видела твое лицо. Представляешь? Не лицо того пьяного солдата, насильно взявшего и едва не сжегшего меня живьем. Не огонь с шипением растворяющий кожу. Не кровь, текущую по лицу, животу, ногам и пожираемую землей, на которой я молила о смерти. Я видела тебя. И это видение помогало жить. Когда я впервые взяла на руки Люту, то представила, что она наша дочь. И ненависть исчезла. Я полюбила ее так сильно, что все остальное перестало иметь значение.

– Если бы я знал!

– Ничего бы не изменилось, Важин. Но я рада, что ты вернулся.

– Я думал, что ты мертва. Каждый год носил цветы к дому! А ты все время была здесь?!

– Дурак. Тебя могли заметить.

– Но не заметили.

– Останешься на ужин? Могу постелить тебе на полу, - сменила тему девушка.

– Не хочу вас теснить.

– Брось. Потеснишь разве что мышей под лавкой. У нас редко бывают такие важные гости. Да и Лютка будет счастлива познакомиться с героем сказок. С настоящим вольником!

– Мама!!!
– радостно закричали с улицы.
– Иди скорее!

Девушка с трудом оторвала взгляд от гостя и вышла к дочери. Вольник остановился на пороге, прислонившись к теплому косяку.

Вида присела напротив своей маленькой копии. Тот же нежный профиль, те же черные волосы. Крохотные ладошки раскрылись и из них выпорхнула бабочка. Покружила возле восторженного детского личика и приземлилась на голову знахарке.

– Она думает, что ты цветочек!
– засмеялась Люта и угодила в нежные материнские объятия.

– Это ты мой цветочек. Ополосни руки и приходи обедать. Я познакомлю тебя с нашим гостем.

Девочка взвизгнула от радости и нырнула в кусты.

Накрыв стол, Вида с опаской придвинула к вольнику миску с похлебкой. Слегка замявшись, наполнила кружку молоком. Важин засмеялся и ему вторила Люта: узнав, что к ним в дом пожаловал вольник, она напросилась сесть рядом, радостно заглядывая в рот.

– Люта, прекрати смущать гостя. Дай ему отдохнуть и нормально поесть.

– Ну ма-а-ам, - обиделась девочка.
– Я же не мешаю! Правда?