– Эй, куда?! А яблоки помочь собрать?!

Ветер кинул в лицо ошмёток брани и сухую веточку с примятого конями куста. Девушка поднялась из лужи сама и подняла корзину. Отряхнула окончательно испорченное платье и заспешила в дом. Ободранный при падении локоть противно ныл, но это мелочь, по сравнению с тем, что могло произойти. Гронские солдаты никогда не отличались милосердием.

Закрыв на окнах ставни, Вида притащила два ведра воды, переоделась в чистое и растопила печь.

Серый гость привалился к стене, уронив подбородок на грудь. Руки повисли вдоль тела, обнажив алое пятно на рубахе.

– Эй, живой?! Давай, открывай глаза, страдалец, - сквозь зубы попросила девушка, надрывая ворот рубашки.

Чтобы было видно рану пришлось зажечь и расставить вокруг лавки четыре сальные свечи. Они сильно коптили и комната быстро наполнилась вонью. Но вонь подсунутой под нос мази оказалась сильнее. Мужчина закашлялся и смог открыть лишь один глаз.

– Живая...

– Сомневался?
– хмыкнула Вида с заметным облегчением.
– Прости, рубашку было не спасти.

Мужчина с трудом опустил голову и осмотрел окровавленный живот. Неровно разорванная ткань уныло висела по бокам.

– Ну-ну, ты не расстраивайся так, - удивилась девушка, заметив прорывающуюся сквозь щетину слезу.
– Могу потом зашить.

– Мазь... воняет.

– О, прости, - смутилась Вида, заметив зеленоватое пятно на кончике носа. Но стирать не стала: больной должен оставаться в сознании.
– Лечь сможешь? Левым боком ко мне. Молодец, вот так, осторожнее.

Вольник со стоном растянулся на узкой лавке. Бок оказался порван, кровь стекала на пол, не желая останавливаться.

Девушка побледнела и с трудом сглотнула горькую слюну:

– Хорошенько тебя зацепило. Но говорят вы живучие. Да и я помогу, чем смогу.

– С-спасибо.

– Меня Виданой звать.

– Важин.

Девушка достала из печи миску наполненную водой и плавающими в ней корешками. Взамен поставила большой глиняный горшок, вылила в него половину ведра с колодезной водой и оставила греться.

Готовый травяной отвар перелила в кружку, дала немного остыть и напоила гостя, придерживая ему голову. Вольник пил жадно, стуча зубами о край. Потом закашлялся, расплескал отвар и замычал от боли.

– Тише-тише, мой хороший, - привычно заворковала девушка.
– Сейчас поболит и пройдет. Ты сильный, ты справишься.

Подготовив кипяченую воду, чистые тряпицы и мази, Вида на секунду сжала красный камешек висящий на шее на длинной цепочке и принялась за работу.

Мужчина рычал и плакал от боли. Девушка искусала губы в кровь и была готова завыть вместе с вольником. Но, наконец, кровь остановилась, мазь перестала щипать и повязка скрыла от глаз тошнотворную рану.

– Вот и все. Ты заслужил отдых и вкусный отвар. Медленнее, не подавись.
– Голос разгонял пережитый ужас и тот оседал мелкой дрожью на пальцах.
– Я горжусь тобой, а теперь спи.

Видана подложила под голову гостю свою подушку. Она была маленькой, примятой от долгого использования. Зато травы, вшитые внутрь, продолжали источать аромат и помогали засыпать в особо беспокойные ночи.

Прибравшись в комнате и свалив окровавленные тряпки и уже второе испорченное платье в угол, девушка оделась и осторожно приоткрыла дверь. Дождь закончился. Свежий воздух ворвался в тесные сени и вышвырнул прочь вонь и духоту.

Проветрив и заперев входную дверь, Вида села за стол. Спать не собиралась: вдруг гостю плохо станет?

Очнулась от грохота. Вскочила и зашарила рукой в поисках кочерги.

– Прости, не хотел будить. Кажется, миску разбил.

Вольник! Уснула-таки!

– Вот же дура, - отругала себя девушка.
– Подожди, сейчас ставни открою и все уберу. Не смей вставать!

Дом наполнился светом. Солнце уже часа три как взошло и успело высушить ночную грязь с застывшими в ней яблоками. Свиньи лениво выковыривали лакомство, уничтожая следы вчерашней истории.

Задернув драные лоскутные шторы, девушка потерла глаза и присела рядом с Важином. При свете он не стал ярче. Серость окутывала вольника дымкой, делая незаметным и бледным. Только глаза продолжали пылать.

– Мне бы...

Девушка сразу поняла просьбу и пододвинула к больному наполовину заполненное водой ведро и чистые тряпки. Сама взяла пустое ведро и как можно беззаботнее дошла до колодца. Поздоровавшись со встреченными жителями и выслушав последние сплетни от бабок Вида вернулась в дом.

Вольник сидел на скамье ощупывая живот.

– Болит?

– Скорее чешется.

– Хорошо, значит заживает. Сейчас сменю повязку и сделаю вид, будто не замечаю ослушания.

– Зачем ты это делаешь?