– Прошли десятилетия. Кто станет слушать? Я удивлен, что ты так легко поверила.

– Уже поздно. Ты должно быть устал, - резко сменила тему знахарка.
– Тебе удобно на лавке? Может постелить в сенях?

– Нет, все хорошо. Только спать совсем не хочется. Ты ложись, а я еще немного посижу.

Видана сменила едва тлеющий огарок на новую свечу и пожелав гостю спокойной ночи сама улеглась в прохладных сенях. Тело радостно заныло, но сон не шел. Она прислушивалась к хрипловатому дыханию больного, к щебету птиц, к неугомонному кудахтанью в соседском курятнике.

Покатавшись с боку на бок девушка не выдержала и вернулась в дом. Молча накинула на плечи затасканный до дыр сестринский платок и уселась за стол, напротив удивленного Важина.

– Ты чего?

– Не спится.

– Понятно.

Они еще немного посидели в тишине. Мужчина серой тенью восседал на стуле, откинувшись на хлипкую спинку. Раненый бок привычно поддерживал рукой.

– Слушай, - тихо начала знахарка, спрятав дрожащие ладони под тканью, - неужели ты никогда не остановишься? А если влюбишься, заведешь ребенка? Будешь уходить как твой отец?

– Я никогда не буду как он!
– впервые повысил голос вольник.
– Извини. Я предпочту остаться бездетным, чем заставлю близких страдать из-за меня.

– Ты ведь можешь сделать кого-то счастливой! Совсем не обязательно причинять боль.

– Я пытался. Поверь, вольникам этого не дано. Рано или поздно я уйду или сорвусь.

– Твоя возлюбленная сказала, что ей нужен тот, кто всегда будет рядом?
– вспомнила девушка.

– Да.
– Важин изменился в лице.
– Ведь я не смог.

– Может она слишком много требовала? Или сама не знала, что ей нужно? Ведь если любишь, то всегда будешь ждать.

– Ты ничего о ней не знаешь.

– Так расскажи, - не отставала Вида.

– Зачем тебе это?

– Я же девушка, - пожала плечами знахарка.
– Любопытство никуда не денешь.

– Я бы не хотел вспоминать.

– Жаль.
– Видана резко дунула на пламя свечи. Оно моргнуло и унеслось под потолок едва заметной струйкой дыма. Комната погрузилась во тьму.

Девушка успела задремать, когда тишину нарушил хрипловатый голос:

– Мы встретились в селении, куда нас созвали как лучших в своем деле. Участились случаи нападения диких животных. Всего за неделю звери растерзали десятерых. Она была известной целительницей, прославившейся силой и замкнутостью. Я же лучше других вольников понимал дикую природу, а не домашний скот. Злата прибыла раньше и уже успела излечить двоих детей с тяжелыми ранами. Уставшая, с мокрой от пота челкой и окровавленными пальцами. Такой я увидел Злату впервые. И тогда же впервые услышал голос: холодный, властный. Уже не помню, что она сказала, но этот голос не выходил из головы всю ночь, пока я разбирался с мучающейся от бешенства стаей кабанов. А на следующее утро нашел Злату возле родника. Изнуренную и беспомощную. Она так сильно противилась тому, что кто-то может увидеть ее слабость, что предпочла сбежать в лес. Наплевав на опасность и здравый смысл. Я отнес ее в деревню и ушел. Следующая встреча состоялась через год в каком-то вонючем трактире. Мне тогда здорово досталось от пьяного стражника, разбившего о затылок глиняный кувшин с толстыми стенками. Оказалось, что он обознался и в качестве извинений оплатил ужин и добавил на лишнюю кружку. А Злата, ставшая свидетельницей нападения, оказала помощь. Мы разговорились и не сразу поняли, что уже знакомы. После той встречи мы почти три года путешествовали вместе. А потом ей предложили место при короле.

– И она согласилась?

– А кто бы отказался? Она умоляла остаться, обещала поговорить с влиятельными людьми, чтобы нам выделили дом и подыскал мне обычную работу.

– Но все это не для вольника?
– спросила девушка, догадываясь о дальнейшей судьбе влюбленных.

– Это я понял не сразу. Мы прожили вместе чуть больше трех месяцев. И если первые недели были самыми счастливыми в моей жизни, то последующие превратились в пытку. Мы постоянно ссорились: она не могла понять мою жажду свободы, а я так и не смог объяснить. Закончилось все битьем посуды, ее слезами и моим уходом.

– Мне жаль, что все так закончилось.

– Мне тоже. Говорят, она так и не вышла замуж, погрузившись в работу.
– Важин помолчал и неожиданно произнес: - Спасибо тебе, Вида.

– Мне? За что?

– Ты первая, кому я об этом рассказал. Стало немного легче. Если бы она поняла, что я и правда любил в ней все, а ушел не потому что разлюбил, а потому что не мог иначе...

– Думаю, она это знала. Просто не смогла смириться.

– Спасибо. Но я не уверен.

– Тогда почему она не вышла замуж, раз так мечтала о семье и собственном доме? Может все еще ждет, что ты вернешься?

– Спокойной ночи, Вида.
– Важин поднялся из-за стола, оборвав разговор.

Она слышала, как гость осторожно укладывается на лавку, как старается сдержать стон. Прошло около получаса, дыхание больного стало ровным и глубоким. Хозяйка дома все так же сидела за столом, вновь и вновь проживая горькую историю чужой жизни.

***

Три дня пролетели незаметно. Важин продолжил делиться либо смешными, либо страшными историями. Грустных тем оба собеседника старились избегать. Вольник болтал без умолку, не забывая настороженно прислушиваться и поглядывать в окно.