Вытирать его не пришлось. Храмовый клинок так и не попробовал чужой крови. Музыкант снял с ноги жреца ножны и закрепил их на сапоге. Странный укороченный клинок с шелестом лег на своё место.

– Более привычное оружие?
– прищурился герцог.

На его взгляд эти короткие мечи не могли быть удобными, если только ты не родился с ними в руках. Но Седьмые управлялись с ними невероятно ловко.

– Более удобное, - бросил Вирин и первым спустился в общий зал.

Лонцо покачал головой и последовал за ним.

– Зачем это понадобилось?
– вздрогнул он, оглядывая троих посетителей, так и не поднявшихся со своих мест.

Через стойку грузно перевалилось тело трактирщика с кинжалом в спине.

– Возможные свидетели. Храм оберегает свои тайны любой ценой, - отозвался бывший послушник.

– Это всё… не правильно, - Дорский поморщился и передёрнул плечами.

– Это смотря кто устанавливает правила, - возразил Вирин и взбежал по лестнице наверх.

Через минуту он вернулся с вещами и сунул герцогу в руку его сумку. Затем ещё раз оглядел убитых посетителей. Один из них был совсем молод и статью напоминал Лонцо.

– То, что нужно, - проговорил Вирин и, к ужасу спутника, начал обыскивать тело.

Сорвав с него цепочку с медальоном и стянув с пальца перстень с гербом, музыкант спрятал драгоценности в карман.

– Кольцо со львом дай, - повернулся он к герцогу.

Тот, всё ещё находясь в шоке, безмолвно подчинился. Вирин взял протянутый перстень и надел его на палец убитого.

– Ты что делаешь?
– наконец обрёл дар речи Лонцо.

– Убиваю тебя, - отозвался музыкант и оглядел тело, убеждаясь, что ни на одежде, ни на оружии гербов нет.

После этого он снял со стены потухший факел, поджёг его в очаге и бросил на пол. Для верности он взял со стола кубок и выплеснул вино на доски. Огонь с жадностью принял угощение.

– Вот теперь можем уходить. Тела, как ты предпочитаешь, будут преданы огню, - Вирин потянул Лонцо за рукав, и друзья вышли на улицу.

Их встретила холодная влажная осенняя ночь. Тёмная улица была совершенно пуста. Музыкант скрылся в конюшне и вскоре вывел двоих статных коней.

– По-моему, это не наши, - заметил Лонцо.

– Я выбрал лучших. Хозяевам они теперь не пригодятся.

Герцогу пришлось признать и правоту друга и то, что он прекрасно разбирается в лошадях.

Бросив последний взгляд на едва не погубивший их приют, путники тронули коней и поехали вглубь города. Из окон трактира на мостовую лился свет, слишком яркий для свечей или факелов.

– …и всё равно я не хочу соваться в Радану, - проворчал Лонцо, направляя гнедого в уже знакомую улицу.

– Если моя идея сработает, тебе нечего бояться. Тем более, тебя там не ждут, и тем более, бояться надо теперь Герана, а не Тагора, - возразил Вирин и пристально вгляделся вперёд.

А впереди была толпа.

– Объедем?
– предложил герцог.

– Нет. Нам же нужно знать, что там случилось. Народу вон сколько, - музыкант окинул улицу взглядом.

Конных и пеших было гораздо больше, чем положено для столь раннего утра.

– Двое незнакомцев, сторонящихся толпы, всегда выглядят подозрительно. Обыватель должен быть любопытным.

– Тут не поспоришь, - согласился Лонцо и одёрнул недорогой, но прекрасно скроенный бежевый сюртук.

Вирин был в таком же, но более тёмном. Так обычно одевались управляющие в богатых имениях или сыновья купцов.

Толпа, как друзья и предполагали, собралась у остатков постоялого двора. Здание, видимо, было ещё старше, чем думалось Вирину. Каменная кладка не выдержала крушения балок и рухнула частью внутрь, частью наружу. По дымящимся развалинам ходили городские стражники с платками на лицах. У бывшего крыльца скучал их капитан.

– Долго я буду ждать? Вы стражники или улитки пьяные?!
– периодически покрикивал он.

Толпа постепенно густела, заполняя неширокую улицу и обмениваясь мнениями о причинах произошедшего.

Двое друзей спешились и повели коней под уздцы, протискиваясь между горожанами и приехавшими с утра пораньше раданцами. Лонцо, поёжившись на сыром ветру, оглянулся на угли. В этот момент один из стражников поднял руку с криком: «Капитан»!

Капитан неохотно перебрался через остатки стены и рассмотрел находку подбежавшего солдата.

– Прекратить поиски!
– вдруг рявкнул он.
– Ничего не трогать!

– Сработало, - усмехнулся музыкант, выводя лошадь из толпы.

– Похоже, через пару десятидневок в Дорсе будет траур, - каким-то не своим голосом проговорил Лонцо.