– А нам ещё брод искать, - донёсся из-под низко опущенного капюшона голос Вирина.

Лонцо не ответил. Его колотила крупная дрожь, и он подумал, что терять, в принципе, уже нечего. Главное - перейти все три рукава до темноты. А там Алх, постоялый двор, очаг и подогретое вино. Герцог оглянулся на спутника. За два дня Лонцо так и не набрался решимости расспросить музыканта о его умении убивать, и теперь друг казался каким-то чужим. Сначала он подумал, что Вирин всё же был послушником Седьмой, а не Шестой, но потом отказался от этой мысли. С мечом Вирин совсем не умел обращаться.

– Похоже, эту реку можно переходить в любом месте, - заметил музыкант, отвлекая Лонцо от размышлений.

Правый рукав ледяной Роны разлился широко, шагов на шестьдесят, но даже сейчас, в густой ливень, можно было разглядеть отмели.

– Значит, сейчас и пойдём. Надо только расседлать и распустить чужих лошадей.

– Зачем? Я ведь говорил, их можно будет продать в Алхе!

– А если их узнают в городе?
– возразил Лонцо.
– Кони, конечно, не самой дорогой породы, но статные и приметные. Близкий друг хозяина вполне мог бы опознать. Едва ли эти четверо решили сделать крюк по Брошенным Землям, чтобы потом свернуть куда-нибудь в Горию. Я почти уверен, что они ехали в Алх. Значит, у них здесь могут быть знакомые, которые захотят отомстить. А я совсем не жажду ещё и этих проблем.

– Хорошо, как скажешь, - проворчал Вирин и, спешившись, принялся расстегивать подпруги.

Вскоре седла и ремни были свалены на берегу, а всё, что могло пригодиться, друзья разобрали по сумкам. Подумав, музыкант столкнул кучу в воду, и течение поволокло прочь расшитый потник.

– Может, кто подумает, что они утонули, - пояснил Вирин и залез в седло.
– Мне кажется, можно верхом проехать. Дно почти без камней, да и глубина несерьёзная.

Лонцо согласно кивнул, и оба всадника въехали в реку. Вода не везде доставала до стремян, и лишь в одном месте жадно облизала сапоги.

Выбрались на берег и, чтобы согреть лошадей, пустили их в галоп. Быстро преодолев широкое, густо-зелёное поле, добрались до второго рукава, близнеца первого. Он был лишь чуть глубже и на десять шагов шире.

Серые, прошитые дождём сумерки застали путников на берегу третьего протока. Он был чуть уже, но гораздо глубже и казался совсем спокойным. На другом берегу угрожающе высилась стена Алха.

– Тут, похоже, придется плыть, - заключил Лонцо, вглядевшись в тёмную воду.

Его лошадь не выразила восторга по этому поводу, и герцогу пришлось приложить усилие, чтобы завести её в холодную воду. Следом направил своего скакуна и Вирин.

Течение оказалось сильнее, чем виделось сквозь сумерки, и всадники выбрались на берег шагов на тридцать ниже, чем вошли.

– Надеюсь, ворота ещё открыты, - с трудом выговорил сквозь дрожь Лонцо.
– Не уверен, что до рассвета не замерзну насмерть.

Однако опасения оказались напрасными. Единственные ворота зажатого между двумя реками Алха были распахнуты и смотрели на юг, на Горию. Закутанные в плащи путники въезжали в город, не вызывая ни малейшего интереса у мокрой и мрачной стражи.

Лонцо и Вирин вместе с несколькими горцами въехали в город, долгое время не признававший власти логодольской короны. Алх вошёл в состав империи на три года позже Гории. Друзья ехали по узким четырёхэтажным улицам, вглядываясь в тусклые вывески. Наконец, Вирин заметил постоялый двор. Здание резко отличалось от своих соседей. Оно было двухэтажным и по большей части деревянным. Похоже, этот дом был древнее всей улицы, вместе взятой.

Спустя некоторое время, путники с удовольствием потягивали подогретое вино со специями в жарко натопленной общей зале. Огромный очаг уютно трещал, отбрасывая отсветы на лица посетителей. Кроме него зал освещался лишь несколькими свечами, и здесь царил полумрак. Посетителей оказалось мало, и трактирщик встретил их как родных.

– Мы выбрали самый плохой трактир?
– усмехнулся Лонцо.

В зале помимо двух друзей было всего пятеро человек.

– А что путникам делать осенью в Алхе? Тем более, сейчас, когда все должны съезжаться в Карду на коронацию, - Вирин зевнул и пригубил вино.

– Я бы тоже побывал на коронации. Чтобы надеть корону на труп Тагора, - тихо проговорил Дорский, резко поставив кубок на стол.

Медь звякнула о столешницу. Трактир хоть и был расположен довольно далеко от центра, но винный погреб имел весьма неплохой, и посуда была медной, а не деревянной.

– Мои господа желают ещё чего-нибудь?
– проворковала хорошенькая подавальщица, материализовавшись рядом с герцогом.

– Господам интересно было бы знать, от чего столь гостеприимное заведение почти пустует? Неужели коронация оказалась много популярнее вашей превосходной кухни?
– Лонцо коснулся девичьих пальчиков, от чего подавальщица вспыхнула, словно роза.

– Что вы, мой господин! В Алхе в это время всегда мало приезжих. Раданские корабли уже тридцать дней в порту, и купцы успели всё продать. А сезон ловли снежной форели ещё не начался. А кто, уж простите, поедет на эту коронацию? Если бы Тагор корону надел, так наши беспокойные соседи-раданцы поехали бы, их герцог, как ни как. А что им Геран? Такой же Тагор, только воли поменьше. А нам в Алхе так и вообще без интересу. Налоги всё одно драть будут. Вот кабы на престол герцог Горский взошёл, храните Грозы его душу… - голубые глаза мечтательно взглянули в потолок.