– Забери его Седьмая, уйдёт!
– прошипел он, доставая острием меча горло противника.

Трактирщик, расправившись со своим врагом, выдернул из ножен Лонцо кинжал и точным движением послал его на звук удаляющегося топота. Короткий хрип сменился тяжёлым звуком падения.

– Прекрасный бросок, - с удивлением проговорил герцог, слушая, как останавливается оставшаяся без седока лошадь.

– Годы в раданской сторожевой гвардии не прошли даром, - усмехнулся толстяк.
– А вы отличный воин, хоть и молоды ещё.

– У меня был хороший учитель, - отвёл глаза Лонцо.

– Мэтр Одре, я полагаю?
– улыбнулся трактирщик.
– Да, ваша светлость, я имел удовольствие его знать. Я служил под его началом в одной из харранских стычек. Позвольте представиться. Бывший капитан гвардии Морска, ныне содержатель трактира Угор Зарыбный. Сражаться с вами бок о бок для меня большая честь.

– Бок о бок с опальным императорским родичем?

– При таком императоре и опалой гордиться не зазорно, - неожиданно резко проговорил трактирщик.
– Я слышал, что младший Арнеро в отца и брата пошёл, а теперь и лично убедился. А тайну я вашу сохраню. Убиты в Алхе, значит, убиты в Алхе. Правду сказать, грустит о вас народ. Так что ежели воскреснуть надумаете, Лагодол вас с радостью примет.

– Благодарю на добром слове. Надеюсь у этих бродяг, - Лонцо кивнул в сторону мёртвых бандитов.
– Достаточно золота, чтобы вы восстановили свое дело.

– За меня не беспокойтесь, - отмахнулся бывший вояка.
– А вот свою голову поберегите. На ней корона лучше смотреться будет, чем на сыновьях Ладана.

– Небо с вами! Я не собираюсь надевать корону, - вздрогнул вытиравший меч Дорский.

– А вот это зря, - вздохнул Угор.
– Ваши братцы едва ли что-то хорошее на этом месте сделают.

– Это ещё не факт, - Лонцо вбросил клинок в ножны и выпрямился.
– Я не хотел бы продолжать этот разговор. Удачи вам, Угор.

– А вам вдвое большей, ваша светлость, - трактирщик поднял руку в прощальном жесте.

Дорский кивнул в ответ. Вирин привёл откуда-то из темноты лошадей, друзья вскочили в седла и двинулись прочь. О сне больше не думалось. Ещё не прошло возбуждение неравного боя.

Некоторое время путники ехали в полном молчании. Наконец, Лонцо не выдержал. Недовольно поведя оцарапанным плечом, он посмотрел на Вирина.

– Ты, кажется, говорил, что совсем не умеешь драться. И не должен уметь, если ты действительно послушник Шестой, а не Седьмой.

Вирин спокойно принял пристальный даже в ночной тьме взгляд герцога.

– Я и не умею.

– Значит, с двумя противниками, привыкшими добывать себе пропитание мечом, тебе просто повезло?
– не меняя выражения, спросил Лонцо.

– Мне понадобилось для двоих больше времени, чем тебе для четверых. Ты считаешь, что я умею драться?

– Я бы считал, если бы ты справился и с одним. Они опытнее и сильнее тебя. И старше. Кто учил тебя драться?

– Какая разница?
– огрызнулся музыкант.
– Может быть, дирижер труппы, с которой я выступал.

– Я понимаю, что твой учитель не мэтр Одре, но так уверенно держать клинок, да еще и укороченный - для этого двух лет мало.

– Лонцо, - Вирин ухватил коня друга за поводья, заставив его остановиться, и заглянул герцогу в глаза, - ты считаешь меня другом?

– Мы говорили не об этом, - попытался возразить Лонцо.

– Да или нет? Если да, то научись мне доверять. Если нет, просто прогони и не задавай вопросов, на которые я не могу тебе ответить.

Лонцо помолчал, не сводя глаз с лица музыканта. Потом вздохнул и тронул коня.

– Хорошо, - сказал он чуть позже, - я не буду спрашивать. Просто буду знать, что в следующем бою защищаю одну жизнь, а не две.

– Договорились, - тихо сказал Вирин.

Осинник оказался довольно богатым, хоть и небольшим городком. Расположившись на одном из главных трактов Лагодола, он пропускал через себя торговые караваны из Морска и Карды, отсеивая часть прибыли тавернами и сторожевыми постами. Обступившие тракт со всех сторон болота не позволяли объехать Осинник стороной, и торговцам приходилось раскошеливаться.

Стража у ворот на Лонцо и Вирина взглянула лишь мельком, чтобы убедиться, что поживиться нечем. До заката было ещё далеко, но друзьям не терпелось свалиться хоть на какую-нибудь кровать. Предыдущий день и всю ночь они провели в седле.

– Всё. Ночуем здесь, - зевнул Лонцо, когда они подъехали к самому невзрачному из трёх стоявших рядом трактиров.
– Завтра выедем на рассвете и к вечеру будем у поворота на Такку.

– Мне уже всё равно, что будет завтра, - сонно отозвался музыкант.
– Главное, чтобы мы сегодня поспали, - он почти с ненавистью глянул в солнечное небо.