– Ну как?
– спросил он.

– Твои руны нарисованы неправильно. Они словно зеркальные.

Эрик поднялся и подошел к зеркалу. Я пошла за ним, представляя свои руны. Когда мы стали у зеркала, они уже покрывали мою кожу. Мы сравнили похожие, что у нас были.

– Почему у меня другие?
– спросил он, однако, не выглядя обеспокоенным.

Я начала рассматривать те, что были у него на спине.

– Не знаю. Когда они начали появляться?

– Как раз после соревнований, когда погибли пловцы.

– А шрамы?

– В пятницу вечером.

Вечером пятницы он в первый раз обернулся в свою другую, злую форму. Я поморщилась, мне не нравилось, что я всегда отношусь к его Халк-версии, как к чему-то злому. Мне нравился Халк. Он был моим третьим любимым супергероем после Тора и Железного Человека. Пока я их рассматривала, руны, как и шрамы, начали исчезать, оставляя на спине лишь покраснения. Есть ли связь между рунами и шрамами? Он натянул футболку и направился в сторону кровати, но я остановила его за руку.

– Что?
– спросил он.

– Я думаю, мы должны рассказать Лавании о твоих рунах и шрамах.

Эрик выдернул свою руку из моей и издал короткий смешок.

– Хель, нет!

– Эрик, у тебя странные руны. Это нехорошо. Если ты не хочешь поговорить со своими родителями, то...

– Я не буду обсуждать свои проблемы с этой Валькирией, - отрезал он.

– Только потому, что ей не нравится Кора?

– Она относилась к ней, словно Кора никто. Низшее существо.

Я закрыла глаза. Я тоже любила Кору, но он упрямится из-за пустяка.

– Тогда попроси ее извиниться или что-нибудь еще, - он состроил мину, подошел обратно к кровати и сел. Серьезно, иногда он такая заноза.
– К чему двойные стандарты? Ты сам большую часть времени не слишком красиво с ней поступаешь, делаешь больно, когда каждый раз окружаешь себя этими пустышками, и все же отказываешься прощать Лаванию.

– Это другое, - он потер лицо и посмотрел на меня.
– Я защищаю Кору от себя. Другого меня. Когда все это закончится, я позову ее на свидание, - на его щеках заиграл румянец.
– Лавания думает, что Кора недостаточно хороша для меня. Да кем она себя возомнила?

– Могущественной Валькирией с поразительным знанием рун, - я закрыла глаза и выдохнула. А еще ей нужно научиться следить за своим языком. То, что она древняя Валькирия, не дает ей права говорить все, что ей захочется.
– Давай, я с ней поговорю. Я не буду упоминать тебя или...

– Нет, - вскочил он, на его теле начали появляться руны.
– Это моя проблема, Рейн. Мне с ней разбираться.

– Не ты один в этом замешан. Норны просили меня защищать тебя.

Он кивнул.

– Тогда я освобождаю тебя от твоих обязательств, - он подошел ко мне, довольно улыбаясь.
– У тебя новая жизнь Бессмертной. Наслаждайся ей.

– Ты же знаешь, что не могу, когда над твоей головой такое нависло.

– Над моей головой, не твоей.

– Семантика. Ты и я...

– Нет!
– зеркало превратилось в портал. Вместо тепла, которое я часто чувствовала, когда Торин открывал портал, по комнате прошелся холодный воздух. Я вздрогнула.
– Никому не говори о моих шрамах или рунах. И к твоему сведению, я не пойду на сборы в субботу. Не хочу видеть Кору, у меня от этого крыша едет.

– Тогда поговори с ней. Объясни, почему...

– Нет!

– Ох, как ты меня бесишь, - я на серьезе размышляла пнуть его божественность под зад.
– И не смей прерывать меня на середине предложения, или я клянусь... Я люблю тебя, Эрик, но твое упрямство вымораживает меня. Ты - моя семья, а семья держится вместе и в горе, и...

– Семья?
– он повернулся ко мне лицом, его глаза сузились.
– Только потому, что ты разбрасываешься такими словами, не делает нас семьей, Рейн. Давай начистоту. Ты Купер, я нет. У тебя двое любящих родителей, которые все для тебя сделают. Моим плевать, что со мной, поэтому меня сбросили сюда. Черт, я даже не человек. Поэтому, да, не лезь в мои дела. Уродство на моей спине и перевернутые руны - это то, что я унаследовал от родителей. Это моя проблема. Моя семейная проблема, поэтому держись от этого подальше, - его взгляд был застывшим, как в те разы, когда он менялся. Губы скривила та же безумная, злая улыбка, он повернулся и прошел через портал.

На меня обрушилась боль. Я стояла на месте и смотрела на него. Портал открылся в его комнату, которая была настолько огромна, что в ней могла бы спать целая команда по плаванию. Он был частью моей семьи на протяжении всей его жизни. Мне всегда было все равно, что он богат, избалован и невыносим, когда он не получал, чего хотел. Он был как брат, которого у меня никогда не было. Надоедливый брат. Как он посмел отречься от меня? Мне было все равно, вышла ли порезвиться на волю его Халк-версия. Я собиралась влепить ему по самый Асгард.