– Подумай об этом с другой стороны. Ты делаешь это ради Эрика, а не для себя.

– Сейчас он исключен из списка дорогих мне людей.

Торин усмехнулся, наклонился и коснулся моих губ своими.

– Ты восхитительна, когда дуешься.

Мне нравилось, когда он говорил, касаясь меня губами. Его теплое дыхание вызывало покалывание в моих губах. Наше дыхание смешалось, и мы поцеловались.

– Я не дуюсь.

– Нет, дуешься. Мне нужно идти. Я пообещал сделать кое-что для Лавании прежде, чем она пойдет спать.

– Ты вернешься?

– Конечно, - он пробежал пальцем по моей нижней губе и коснулся носа.
– Мне нравится делать тебя счастливой прежде, чем ты уснешь.

Мне тоже нравилось. Меня охватило предвкушение, которое подталкивало воображение.

– А потом слушать, как ты храпишь, - добавил он.

– Я не храплю, - я хотела оттолкнуть его голову, но его волосы были такими мягкими и зазывающими. Я прошлась по ним рукой и убрала несколько прядей, падающих на лоб. Он повернул голову, поцеловал мою руку, наклонился ниже и запечатал мои губы долгим и страстным поцелуем. Затем Торин широкими шагами пересек комнату. На его коже появились руны, и зеркало превратилось в проход. Он остановился, посмотрел назад и улыбнулся. Я уже по нему скучала.

– Возвращайся поскорее, а то я засну, - предупредила я.

– Тогда я разбужу тебя, - пообещал он и исчез.

Торину не нужно было меня будить. Сна не было ни в одном глазу. Как обычно я заснула, окруженная его теплом и запахом, и проснулась утром, чувствуя себя отдохнувшей. Выдвижная кровать была на месте, как Эрик ее и оставил. Он не бродил по моей комнате, а значит, всю эту ночь спал.

Я оделась, заплела волосы, накрасилась и бодро спустилась по лестнице, едва не повалив папу на пол. Он был уже одет в спортивные шорты и майку.

– Осторожно, - предупредил он.
–

Ты по-прежнему мчишься по лестнице, не заботясь о себе и остальных.

– Доброе утро, пап, - я поцеловала его в щеку и проскользнула у него под рукой.
– Не хочу опоздать в школу.

– Если хочешь, я сделал овсянку.

Я скривилась. Несмотря на все его усилия заставить меня полюбить овсянку, я все еще ее ненавидела.

– Нет, спасибо. Умру, но не буду ее есть

– Доживешь до моего и передумаешь, - он пошел наверх.

– Даже не надейся, - я заметила на стойке пустые бутылки для воды, с которыми он обычно бегает. Положив замороженные вафли в тостер, я начала заполнять бутылки. Когда он спустился вниз, я уже ела.

– Спасибо, котенок, - сказал он, когда увидел полные бутылки.

– Как далеко собираешься добежать?

– Не знаю, зависит от самочувствия, - он разложил электролитный гель и протеиновые батончики по кармашкам на поясе. Я попусту переживаю. Он выглядел, словно был готов покорять мили этим утром.

– Думаю, кто-то ждет тебя, - сказал он, смотря в окно.

Я проследила за его взглядом и улыбнулась. Перед нашим домом стоял Торин. Он снова собирался отвезти меня в школу. Я поцеловала папу, схватила рюкзак и поспешила на улицу. Сознавая, что папа, скорее всего, наблюдает за нами, я, приблизившись к Торину, обернулась и помахала ему рукой.

– Твой папа?
– спросил Торин.

– Ага, - я проскользнула на переднее пассажирское сидение и повернулась. На заднем сидении Эндрис с Ингрид что-то горячо обсуждали, но и в этот раз Лавании не наблюдалось.

Эндрис поднял голову и подмигнул.

– Пойдешь сегодня смотреть тренировку парней?

– Да, а ты?

Он взял помпоны Ингрид и замахал ими.

– Как я могу пропустить ее фирменные прыжки, - он передразнил кричалку черлидерш: - Скажите Кей... Скажите Ви...

– Заткнись, - девушка ударила его по руке и попыталась отобрать помпоны.

В то время как они спорили, я придвинулась ближе к Торину, который в это время выезжал из нашего переулка.

– Где Лавания?

– Она ушла пораньше проверить кое-что в школе.

– Пожалуйста, только не говори, что это снова не касается Коры.

Торин покачал головой.

– Не знаю. Она не объясняла.

– Касается, - вмешался Эндрис с заднего сидения.

Я повернулась.

– Почему она думает, что Кора меня настолько ненавидит, чтобы уродовать мой шкафчик? Кроме того, охранник Рендольф пытался, но не смог поймать того, кто это делает.

– Ты до сих пор думаешь, что это кто-то из нас?
– спросила Ингрид. Обычно она игнорировала мое существование. Даже когда я приходила к ним домой, девушка проходила через гостиную, где мы обычно сидели, кивала Лавании и полностью игнорировала меня.
– Мы не настолько мелочные, - добавила она.

Я пожала плечами.

– Я не знаю, что думать.

– Рендольф неудачник. Знаешь, сколько учеников проносят в школу дурь? Скорее всего, он наврал, чтобы прикрыть свою задницу, - сказал Эндрис.