Шумиха по поводу плей-офф началась в понедельник, несмотря на то, что сама игра пройдет в пятницу. Уже в среду коридоры и кабинеты были украшены флажками и цветами школы.

Мы с Торином повернули за угол, и внезапно меня окатило холодом. Я остановилась и огляделась. В конце коридора у нас за спиной стояла Кети. Одна. Где остальные Норны?

– Что такое?
– спросил Торин.

– Ты не видишь ее?

Торин проследил за моим взглядом и нахмурился.

– Кого?

Кети по-прежнему стояла на месте, а значит, она невидима.

– Милейшую из старух. Пойду спрошу, чего ей надо, - Торин отрицательно покачал головой, нахмурившись.
– Все в порядке. Я буду осторожна.

Как бы там ни было, он последовал за мной.

Кети развернулась и пошла в другую сторону. Я побежала, чтобы догнать ее, и увидела, как она исчезла в одной из раздевалок для девочек. Дверь открылась, и оттуда выбежала группка девушек. Я повернулась и, ухмыляясь, посмотрела на Торина.

– Тебе туда нельзя.

– Я не оставлю тебя с ней наедине, - сказал он.

– Торин, - я всучила ему в руки свои учебники.
– Перестань относиться ко мне как к слабой. Теперь у меня есть руны. Кроме того, ты всегда знаешь, когда нужен мне.

Он прищурился.

– Я буду стоять здесь.

Качая головой, я толчком открыла дверь и вошла. Кети была не одна. Они были полным составом.

– Хороший ход, Кети, - я развернулась и направилась к выходу.

– Ему становится хуже, - сказала Кети.

Я остановилась, вспоминая руны. Аргх, мне не хотелось зависеть в чем-либо от этих трех, но мне нужна была помощь с Эриком. Я медленно повернулась.

– Да. Шрамы тоже вернулись.

Они переглянулись и нахмурились.

– Вы же знаете о шрамах, которые были у него в детстве?
– спросил я.

– Конечно, знаем, - резко сказала Джаннетт.
– Какого они цвета и формы?

– Розовые. Бугристые, - я почувствовала, как они расслабились. Кто-то попытался открыть дверь, мой взгляд метнулся к ней, но она не открылась. Должно быть, Норны заставили кого-то поменять свое решение.
– Причем здесь цвет?

– Они станут твердыми и чешуйчатыми, когда его темная сторона возьмет верх, - объяснила Джаннетт.

– Ей это знать необязательно, - вмешалась Мардж и посмотрела на Джаннетт.
– Все, что ей надо знать, так это то, что их наличие означает, что мальчик близок к точке невозврата.

Я решила не обращать на Мардж внимание. Как обычно, ее голос жутко раздражал.

– Как могут шрамы, которые были у него в детстве, снова появиться?

– Это не шрамы, - сказала Кети.
– Это уродство, которое он унаследовал от своей матери.

Мардж перевела взгляд на Кети.

– Еще один факт, который девчонке знать не обязательно.

Я затрясла головой.

– Ты хочешь сказать, что, когда злая сторона Эрика берет верх, у него появляется что-то вроде дефекта кожи?

Кети с Джаннетт сначала посмотрели на Мардж, а потом кивнули.

– Ты не со Смертным имеешь дело, Лоррейн, - сказала Кети.
– Поэтому законы того, что ты называешь наукой, здесь не работают.

Ладно, это пролило хоть какой-то свет.

– Значит, его уродство как-то связано с рунами?

– Какими рунами?
– спросила Мардж.

Мне хотелось проигнорировать ее, но что-то в ее голосе заставило меня ответить.

– Те, что на его теле. Они перевернуты, - они приблизились, вынуждая меня отступить назад.
– Мне не следовало их видеть?

– У него не должно быть рун!
– отрезала Мардж.

– Кети была права, - восторженно сказала Джаннетт.

Кети кивнула.

Мардж сделала вздох.

– Видимо, так. Я была слишком ослеплена тем, в кого он превращался, что не увидела очевидного.

– Хей, - сказала я, привлекая их внимание снова к себе.
– Насчет чего Кети была права? И что ты имела в виду под тем, что у него не должно быть рун? Они сделали его сильнее, и он использовал их, чтобы открывать порталы.

– Этот мальчик - бог, Лоррейн, - выдавила Мардж, словно своими комментариями я пересекла линию глупости.
– Ему не нужны руны, чтобы создавать порталы и становиться сильнее. Они внутри него. Как дети учатся ходить, затем бегать, эти способности появляются у него с возрастом.

Внутри поселилось плохое предчувствие.

– Он показывал мне их на прошлой неделе, и они появляются во время его ночных кошмаров.

Они снова переглянулись, словно разговаривали без слов.

– Он говорил, откуда они у него?
– спросила Джаннетт.