Ура! Ура! УРА!!!

И становилось ясно, что те, первые крики - это изумление и испуг попавших в ловушку врагов...

И уже вскакивали, не дожидаясь команды, люди со всех сторон...

И, поддавшись инстинкту толпы, Роман сам мчался вперёд...

И никто не замечал, если, подкошенный пулей, падал сосед... Впрочем, такое случалось редко - похоже, с той стороны становилось всё меньше стрелков...

И, так и не сдвинувшись с места, лежал, раскинув руки, тот смелый полковник, что вёл роту вперед... Он не дожил до атаки всего ничего, пару коротких минут...

Оказалось, что расположение врагов не столь уж и далеко! Разделяющие метры, как показалось Роману, были преодолены всего за один миг. Красные почти поголовно бежали - бросив винтовки, пулемёты, всё. Те немногие, кто остался, погибли быстрей, чем нормальный человек посчитал бы до трех. А со стороны леса было темным-темно от черных мундиров новоприбывших бойцов... Кто-то бежал навстречу, кто-то, остановившись, стрелял по улепётывающим, словно зайцы, врагам... Над головами пришедших на помощь гордо взвивались черные, с двумя белыми, пересекающимися полосами, знамёна. Андреевский флаг, только наоборот.

Свои.

Откуда-то слева появились казаки - немного, десятков, наверное, шесть. Со свистом и улюлюканьем, конники врезались в бегущие толпы, прошлись, оставив бессчетные трупы позади. Кто-то из красноармейцев, бесспорно, сумел уйти. Но это уже крохи. Победа было полной, сегодня здесь погибли практически все...

Роман стоял, пытаясь осознать новое ощущение, зародившееся в груди. Ощущение человека, прошедшего сквозь огонь противника, видевшего, как от пуль и снарядов падают единомышленники, пусть и не успевшие стать товарищами, но, однозначно, свои... и видевшего, как гибнут другие - те, кто стрелял с чужой стороны. Это было ново, незнакомо и непонятно... быть может, даже неоднозначно... Но это было его. Его бой и его Победа. Его выбор, его справедливость. И это ощущение... да, сейчас оно ново и чуждо. Но скоро такое пройдет. Более того - станет привычкой, даже обыденностью, порой...

...Тут задумавшегося пристава хлопнули по плечу.

– Александрович! Ты посмотри-ка! Живой!
– улыбаясь во весь рост, бросил здоровенный детина с нашивками унтера на плечах, - А я уж думал, конец тебе, братец, пришёл. Не чаял увидеть! Слышал, перебили бесы красные всех, кого отрезать смогли...

– Многих, - автоматом ответил Роман, пытаясь вытащить из бездн памяти вдруг появившееся лицо, - но мы все же ушли. Степан жив, Андрей, Кузьма... Стой! Ты как меня назвал? Александрович?!

– Ну да, - несколько удивленно ответил детина в чёрном, - а что?

– Кгм...

Роман Александрович. Не просто Роман. Не Роман Николаевич, как его - пристава двадцать первого века- звали.

Роман Александрович... имя прадеда.

Как раз воевавшего в этих самых рядах...

– Дубровин?

– Что - Дубровин?

– Фамилия! У меня фамилия - Дубровин?!

– Слушай... тебя там не контузило случайно, когда большевик по отряду стрелял?

– Отвечай!

– Ну да... Дубровин...
– здоровяк растеряно пожал плечами, - на тебя явно плохо все последние события повлияли...

– Ничего, - заставив себя улыбнуться, сказал Роман, - это я так... Стресс снять.

– Что снять?

– Не важно.

– Ну-ну... кстати, вторая рота, говорят, не смогла Кропоткинскую взять. А теперь всё - вышел приказ, меняем марш...

– И что?

– Как что?
– удивился унтер с черными погонами на плечах, - не видать тебе родных своих, станица остаётся у краснопузых в руках. Теперь уже до победы придётся ждать...

"Точно! Кропоткинская! Там сейчас маленький Андрей, отец не рождённого пока деда, Олега Андреевича. Будущего большевика..."

До победы... Счастливчик, ещё не знает.

Уже навсегда...

– Ух ты!
– вдруг удивлённо вскричал собеседник Романа, - Красота! Откуда это вообще у тебя?!

Палец белогвардейца уперся в перстень, изображавший Двуглавого, Российской Империи, Орла...

* * *

А потом было много всего. Очень много. Погиб генерал Марков - и на черных погонах появился красивый, но веющий скорбью вензель "М". Второй Кубанский поход, начало которого и застал сам Роман, продолжался. В августе 1918 полки Добровольческий Армии взяли Екатеринодар...

Вместе с возвращением памяти появились и навыки: оказывается, пристав умел отлично стрелять, да и в рубле на саблях был куда как неплох. Вряд ли кто-то смог упрекнуть бы Романа, что в сражении он чем-то уступал врагам. Более того, за истекшее время пристав прикончил двоих: одного пулей, другого штыком - во время отчаянной атаки, когда шли трое на семерых... Это нравилось Роману, нравилось драться, чувствовать на руках кровь. Он понимал, что проживает чужую жизнь, и, конечно, не в людских силах что-то здесь поменять... но данный вопрос редко отнимал много места в его голове.