Роман остановился, не дойдя до тонкой фигурки всего пару шагов. Всё, одетое на незнакомке, было новым, почти не ношенным, даже ботинки будто впервые увидели свет... Такое в Крыму нечасто встретишь теперь. Дочь какого-нибудь капиталиста? Ждёт своего судна - а здесь, в ожидании, отдыхает от всех?

Скорее всего. У богачей, как известно, свои причуды...

И тут девушка обернулась.

Роман вскрикнул и схватился за сердце, лишь чудом устояв на ногах.

– Наташа?!

– Простите, что?

Не отвечая, пристав смотрел в красивые, так хорошо знакомые глаза. Нос, губы, линия рта... Это была она. Однозначно - она.

Но... не только. Не совсем. Как-то не до конца. Роман не смог бы этого объяснить, но, будто, в ней что-то пропало. Не внешне конечно, изменилась душа. Точнее не то чтобы изменилась... просто часть того, что было, куда-то ушла. А если ещё точнее, то и не появлялась вообще никогда.

Под серой шинелью забилось сердце - быстрей, чем от пуль и шрапнели врага. Старая, прочно забытая, как казалось, жизнь, вновь расцвела...

Но и девушка вела себя несколько странно: не возмущалась, не повторяла вопрос, ни капельки не испугалась... Просто стояла и всматривалось в лицо Романа. Так, будто тоже углядела что-то знакомое - но только никак не могла понять: что?

Пристав взял себя в руки пару мгновений спустя.

– Простите, сударыня. Роман Александрович Дубровин, военнослужащий Русской Армии. Не хотел Вас пугать.

– Анна Андреевна, - представилась в ответ дама, - и я вовсе не испугалась. Вы, кажется, меня с кем-то перепутали, да?

– Кгм...
– Замялся Роман, - ну, с некой натяжкой, можно сказать что да...

– Забавно вышло, - лукаво улыбнувшись, сообщила Анна, - Вы, Роман Александрович, всегда с девушками знакомитесь так?

– Я?!
– искренне удивился пристав, впрочем, мгновенно исправившись, - ну если честно, Анна Андреевна, то да. Сами понимаете - мы люди военные, мысль вся туда, - Роман сделал жест, будто садит с винтовки в врага, - почти не до радостей жизни, в наши-то тяжкие времена.

Она улыбнулась, показывая, что шутку оценила и поняла. Но в тоже время на лице отразилось и прикрытая горечь, тоска.

– Уплываете?
– резко спросила девушка, - когда?

– Уплываю... вообще-то было дано полчаса... сейчас, наверное, осталось минут десять-пятнадцать... А Вы?

– И я, - кивнула Анна Андреевна, - на пароходе "Саратов", ровно через один час... У меня брат в армии. Только, - она слегка коснулась шеврона на шинели Романа, - другая часть, не та, что у Вас.

– Ясно... Не беспокойтесь, эвакуация хорошо продуманна, все уплывут раньше, чем красные придут к городам.

– Я и не беспокоюсь. Просто стою, прощаюсь... когда ещё суждено будет вернуться сюда? Но, Вам, должно быть, пора бежать? А то до пирсов достаточно далеко, уйдет корабль без Вас...

– Верно, - немного смутившись, произнес Роман, - послушайте, На..., то есть, я хотел сказать, Анна Андреевна, Вы не согласитесь встретиться со мной там... ну куда отвезут? В Константинополе, или Европе даже...

– Соглашусь, - улыбнулась девушка, - Вы мне понравились. Есть что-то в Вас... что-то такое... мм... в общем, так сразу и не сказать...

– Обещаете?
– мгновенно просияв, спросил Роман, - один вечер, прогулка, или, быть может, ресторан.

– Обещаю. Ну а теперь бегите! А то опоздаете на корабль - а виноватой получусь я...

– Не опоздаю! Значит у Вас "Саратов", да? Я запомнил!

Анна ничего не ответила, но в зрачках девушки будто родились мелкие искры цвета огня. Родились - и закрутились в хоровод, заплясали.

...Обратно пристав бежал. Потому что уже действительно понимал, что рота, вполне возможно, погрузится без него, сама. Это беспокоило парня - но не так чтобы сильно, в конце-концов пробьется и на другой корабль. Важнее было другое: впервые за прошедшие два года Роман ощутил, что судьба прадеда не единственный путь, по которому можно шагать...

* * *

Эдуард Прокофьевич, высокооплачиваемый эксперт по документам девятнадцатого - первой половины двадцатого веков, отложил в сторону чужую тетрадь. Попытался поправить сползшие на нос очки - но с трясущимися руками это было отнюдь не так просто, как казалось. Наконец, выполнив сию непростую задачу, специалист прошёл на кухню, открыл холодильник, достал полупустую бутылку коньяка. Налил... грамм сто, наверное. Глубоко вздохнул, жахнул.

Но лучше не стало.