А тут ещё зарядили дожди. Стало совсем серо и уныло.

Сидя в кафе и глядя через стекло на тротуар с танцующими каплями дождя, Скиф чувствовал, как к нему приближается тяжёлая темно-серая туча тоски, как враждебен шершавый бетон жизненного тупика. Может, действительно, уехать? Что здесь, что там - все чужие. Открыть какое-нибудь неприметное дело. Какое? Да и не торгаш он вовсе. Чем же заняться? И выхода не видно.

Вот интересно устроена жизнь! Как будто кто-то наблюдает за тобой и, по своему разумению, решает достаточно с тебя или подбросить ещё чего-нибудь не очень хорошего. Может действительно, там кто-то есть?

Всё изменилось в один день. Даже в одно утро. И началось с буковок сообщения в электронной почте. Вот чего Скиф не ожидал, так этого сообщения. От Ники. После классических вопросов о его здоровье, Ника сообщала, что у неё скоро начинается двухнедельный отпуск, и что с ним делать она не знает, так как, запланированная поездка с друзьями не получилась. И потому, что о причинах отмены поездки не сообщалось, Скиф предположил, что причины эти личные. Упоминала же она о бойфренде.

В дальнейшем, Скиф так и не смог объяснить себе, почему он сделал то, что сделал. Не все свои поступки мы можем объяснить. Особенно, когда дело касается внезапных порывов и желаний.

В ответ Скиф написал, что может предложить свой скромный таунхауз на острове в горах и уютный миниатюрный пляж не очень далеко от этого самого таунхауза. И природа, и погода там - просто "бьютыфул".

В ответном послании Ника поблагодарила за предложение и написала, что подумает.

А на следующее утро, она сообщила Скифу дату прилёта и номер рейса.

И вот тут до Скифа дошло, что он затеял. Надо было срочно вылетать в "берлогу" и готовить её к приёму гостьи. В его распоряжении было всего три дня.

До прилёта Ники оставалось около шестнадцати часов и Скифу ещё надо было кое-что доделать . Он сам себя не узнавал в этой бурной деятельности.

Нет! Уже многое было сделано. Прежде всего, Скиф выдраил комнату на втором этаже, единственную в которой можно было поселить гостью. И оба окна там помыл. Смотался в ближайший городок за покупками. В гончарной лавке взял две небольшие, но оригинальные вазочки для цветов - в "её" комнату и на обеденный стол. У "этнографов" прикупил домотканую дорожку. Будет ковриком на полу у кровати. Хотя ему самому нравилось ходить босиком по деревянному полу. Купил новые полотенца и всё такое.

Была приведена в порядок гостиная-столовая на первом этаже. Там пришлось особенно постараться, потому что, по мере уборки, на свет появлялись всё новые и новые островки пыли и пятна давно забытого происхождения. Именно здесь Скиф проводил всё своё время, устраиваясь на ночь либо на веранде, либо на широком диване у обеденного стола.

Нельзя сказать, что "берлога" была сильно запущена, но она была "заточена" под холостяцкий отпуск. Женщин, при Скифе, здесь отродясь не бывало и он, всё обустраивал так, как ему было удобно. И так, как ему казалось красиво и уютно.

Дошло до того, что прошлым вечером он поднялся на свою смотровую площадку с рюкзаком, набитым обрезками досок и инструментом. И пару часов мастерил сидение среди камней. Ну, действительно, любуясь далями или наблюдая закат с рассветом, не сидеть же ей на голых скалах.

Оставалось кое-что подправить и домыть в душевой, подрезать ветки, чтобы не заслоняли вид с веранды и прополоть траву между плитками дорожки. Времен было достаточно. Тем более, что впереди была целая ночь.

И тут Скиф решил передохнуть. Он достал громадный свежий помидор, взял банку с брынзой в солёной сыворотке, лепёшку, ещё пахнувшую пекарней, и устроился трапезничать прямо на ступеньках крыльца.

Он старался не думать о том, что эта встреча может закончиться ничем - " привет, привет, как дела? " - и всё, о том, что жить он не умеет, о том, что они с Никой разные до противоположности.

Но почему-то, ему казалось, что приезд Ники, женщины, больше месяца ухаживавшей за ним в госпитале, пусть по долгу службы, но всё-таки, должен иметь для него какое-то особое значение. Он чувствовал необходимость отблагодарить добротой, заботой и вниманием. Возможно потому, что всего этого в его жизни было очень мало. Возможно, он просто устал жить в составе группы, устал от одиночества и того, что никому не нужен. Возможно, время привело его за руку к развилке на дороге и отступило в сторону в ожидании того , какой путь выберет для себя человек с позывным "Скиф".

А ещё через сутки, Скиф, стараясь делать всё очень тихо, готовил ужин. Иногда, он смотрел на пейзаж в широкое окно и улыбался сам себе. Старался не шуметь, потому что Ника, у которой был абсолютно несуразный коннекишн, в ожидании рейса провела ночь в промежуточном аэропорту и сейчас спала наверху, в своей комнате.

А улыбался Скиф потому, что вспоминал её восторг от "берлоги", гор и вида с веранды.