сильнодействующих обезболивающих, они собрались вокруг старого

телевизора в одном из трейлеров, развалившись в креслах с разорванной

обивкой. Иоланда кормила своего сыночка Пако, сидевшего у него на коленях, а

в это время другие их дети играли на улице, за ними присматривал Франко.

В утренних новостях сообщили о нападении на Кибердайн, в том числе о

гибели Майлза и о ранениях и травмах, полученных многими полицейскими.

По всему штату был разослан бюллетень о розыске Сары, Джона и их

загадочного подельника, который им помогал.

Женщина-диктор с длинными волосами и идеальной улыбкой, словно из

рекламы зубной пасты, зачитала по бумажке описание случившегося,

сопровождавшееся кадрами видеосъемки разрушенного здания Кибердайна.

Затем эти кадры сменились ее интервью с президентом Кибердайна, типом по

имени Оскар Круз. Этот чувак выглядел весьма напуганным, как и следовало

ожидать, но он до некоторой степени был по-своему интересен внешне и крут,

пусть и чуть старомодно. Таких взрослые называют «элегантными». У него

была короткая, аккуратно подстриженная бородка, и он был одет в твидовый

спортивный пиджак.

«Все мы буквально разорены этим и крайне расстроены», заявил Круз. «Это так

ужасно, и так бессмысленно. Но это нас не остановит. Нашей компании

мужества и стойкости не занимать. Мы все тут преданы своему делу. Мы уже

рассматриваем различные варианты––»

.

На этих словах Круза обрезали, и на экран вернулась пышноволосая дикторша.

«В сегодняшнем заявлении Полицейского управления Лос-Анджелеса

говорится, что Сара Коннор свободно говорит на испанском и может

попытаться пересечь границу, скрывшись в Мексике. Власти всех

приграничных штатов усилили розыск Коннор и ее сообщника. Они

охарактеризованы как вооруженные и очень опасные лица».

«Коннор», сказал Энрике, «я счел бы тебя сумасшедшей, если бы и без того не

знал, что ты буйная».

«Я как лиса», быстро произнесла Сара, а затем рассмеялась. «Да, точно,

коварная, как лиса». Энрике глотнул из бутылки текилы «Куэрво», а затем

прищурившись взглянул на Сару. «Уж я-то, как никто, знаю, что ты хитра. У

тебя есть на то свои основания».

Плюс в друзьях Сары, как это понимал Джон, заключался в том, что

большинство из них были такими параноиками, что они воспринимали ее почти

как нормальную. Она отпугнула от себя некоторых из своих бойфрендов всеми

этими рассказами о Терминаторах и Судном дне, но такие люди, как Энрике

здесь и семейство Техада в Аргентине, закрывали на всё это глаза, полагая, что

эти рассказы были далеко не такими уж безумными по сравнению со многими

другими теориями заговора, о которых они слышали – или которые сами

состряпали — относительно властей, правительств и военных. Они точно так

же вполне могли поверить и ей.

.

«Нам с Джоном нельзя здесь оставаться», сказала Сара. «Безопаснее нам будет

по другую сторону границы».

Иоланда положила руку ей на плечо, почти по-матерински. «Останетесь здесь,

сколько будет нужно», сказала она по-испански. «По крайней мере, пока тебе не

полегчает».

«Вы же только что приехали сюда, Коннор», сказал Энрике. «Это ваш дом,

родной очаг. Лучшего места вам просто не найти в этом мире и в этой жизни».

«Я знаю это. И я благодарна вам».

«Мама», сказал Джон, «мне здесь нравится. Мы здесь в безопасности. Давай

пока не уезжать отсюда, пока тебе действительно не станет лучше. Хорошо?»

«Послушай сына». Энрике постучал ему по голове. «У него много наверху в

черепушке. Уверен, что вы тут пригодитесь и сумеете себя занять».

Она вздохнула, оказавшись в меньшинстве. «Ладно––», она взглянула на Джона

осмысленно, «––на несколько дней. Но нам нужно ехать на юг, где полиция о

нас не знает».

«Всему свое время, Коннор, — но я могу это устроить».

Она вопросительно посмотрела на Энрике. «Было бы превосходно».

«Сюда в понедельник прилетает вертолет», сказал он. То есть почти через

неделю. «Мы переправим вас через границу в понедельник ночью».