Уже на самом деле жарко и некомфортно в одежде. И, кажется, чувствовал фантомный аромат ее парфюма: туманная сладкая свежесть. Потянулся за ее лицом, когда она наклонила голову, позволил стянуть пиджак с правого плеча.

Путы вожделения.

Когда ее губы мягко, робко дотронулись до моей скулы, крепко обвил ее талию, другой рукой удерживал ее затылок.

Вольты электрического напряжения, прошедшие сквозь нас обоих. Глухие стоны возбуждения.

Что-то феноменальное. Исключительное.

Ее рот накрыл мой.

Не представлял, что во мне есть такая жадность. Не знал, что не способен владеть собой, распалившись так, чтобы, путаясь пальцами в длинных густых волосах, грубо сжимать голову девушки, не позволяя прервать поцелуй. Остановиться. Чтобы задыхаться, дрожать, но не торопиться. Вопреки преобладающему примитивному желанию.

Скептически воспринимал выражение “терять голову от страсти”. Больше не буду.

Оседлала мои бедра, обхватила голову. Подушечки пальцев массировали мой затылок. Губы впивались, ласкали, терзали. Ее, мои. И новый уровень постижения величины потребности - она приоткрыла рот, позволив мне углубить поцелуй.

Ее вкус: опьяняющая терпкость вина, сохранившаяся на кончике ее языка, теплота тягучей ванили.

Все. Вдох. Пустой воздух комнаты. Ее глаза теперь цвета оливок. Глаза страсти. Безумия. Рокового зова. Припухшие темно-розовые губы. Румянец.

Провел пальцем по бархатистой щеке. Горячая. Обжигающая.

Закрыл глаза. Смирился.

Нужно еще. Нужно больше.

Кто она, не знаю. Но рядом с ней знаю, кто я.

Иной. Измененный. Теряющий и находящий.

Два быстрых поцелуя, оставленных на ее щеке, подбородке. Она самозабвеннно запрокинула голову, открывая мне изгиб шеи. Медленно нарисовал носом полукруг вдоль раковины ее уха. Замер, дыша ею. Согласен дышать только ею.

Ее кожа пахла ненастной осенней ночью: сладкая сырость, пряная опревшая листва, холодная свежесть.

Непостижимый, мистический аромат. Уникальный.

Целовал ее шею, спускаясь к груди. Слушал ее шумное, учащенное дыхание. Ловил губами толчки ее пульса, мчащегося как экспресс. Благодарил бога, что не надо останавливаться. Это то, что хочет она. Что жажду я.

Она провела рукой по моим волосам, зашевелилась, заставив прерваться. С трудом проговорила:

– Дэниэль, спальня. Пойдем…

И высвободилась из моих рук.

Я снял пиджак, сложил и, поднявшись на ноги, бросил его на спинку дивана.

Дезориентирован. Мое тело, мой разум - концентрация беспрецедентного сексуального голода.

Взяв со столика оба фужера с вином, Мери, не глядя на меня, прошла в спальню, спрятанную за дверной панелью. Поставила фужеры на длинный низкий столик перед кроватью. Присела на край. Тонкие пальцы, осторожно обхватывая пуговицы блузки, не спеша расстегнули ее. Неторопливо спустила рукава с плеч.

В приглушенном желтоватом свете прикроватных светильников ее кожа цвета крем-брюле. Черное кружево бюстгальтера - яркий влекущий штрих.

Я сел рядом. Заглянул в проницательные спокойные глаза. Горел ожиданием.

– Давай выпьем за нас. За нашу встречу, - протянула мне фужер. – Не зря у тебя такое имя. Может, это судьба?

– За нас. И за судьбу.

– До дна.

С красной каплей вина, растекшейся по дну, оба фужера - на столике.

Я аккуратно уложил Мери на спину. Провел пальцами по нежной, атласной коже живота.

Глаза в глаза.

– Ты очень красивая. Неожиданная. Загадочная.

Улыбка отразилась и в ее взгляде. Ладонь легла на мою щеку. Накрыл ее руку своей.

– Поцелуй меня, Дэниэль.

Послушался. Целовал неистово. Почти грубо. Дико.

Сердце замолотило, в груди - огонь. Дальше - темнота. И аромат холодной туманной сырости.

3.

Открыл глаза. Правая рука, заброшенная за голову, затекла. Притянув ее на грудь, принялся разминать.

Я в одежде: рубашка, брюки. Спал в неудобной позе - мышцы одеревенели. Ступни касались пола.

Это номер в “Four Seasons”.

Мери.

Повернул голову в одну сторону, в другую. Никаких признаков того, что она была здесь со мной.

Ушла? Или где-то за дверью?

И что со мной произошло? Заснул? Потерял сознание?

Опущенные на окно портьеры не пропускали света. Ночь это? Или день? Который сейчас час?

Манжета на левой руке расстегнута. Часы исчезли.

Памятный подарок сестры на выпуск из колледжа. Но для вора это “Омега”, не подделка, вещь, за которую можно выручить хорошие деньги.