Мне и так все нравилось. Мы с Берни вместе — чего еще надо?

«Дядюшка Рио» стоял на темной улочке неподалеку от ярмарочной площади. Единственными светлыми пятнами здесь были верхушка медленно вращавшегося в вечернем небе колеса обозрения и неоновая вывеска в окне заведения. «Дядюшка Рио» — бар: я мог бы почуять это за мили, а «за мили», если я ничего не путаю, это очень далеко. Хотите знать, как пахнут бары? Несвежим пивом, подгоревшим жиром и блевотиной. Эти запахи в барах почему-то соединяются. А почему? Интересная мысль — никогда об этом не задумывался.

Я все еще продолжал над этим размышлять, когда мы вошли в «Дядюшку Рио» — темное и тесное, как новомодные джинсы, заведение: длинная стойка с одной стороны, ряд столиков — с другой, и в конце небольшая площадка для танцев. Хотя в данный момент никто не танцевал. Оно и хорошо, потому что иногда танцы сильно меня заводят. В помещении находилась всего одна женщина — сидела в конце зала. Несколько здоровенных парней развалились у пивных кранов. Одеты в короткие джинсовые куртки — наверное, все они байкеры. Их обслуживал бармен с татуировкой на шее и прилепившейся к губам сигаретой, хотя я был на сто процентов уверен, что курение во всех барах Долины запрещено. Он посмотрел на нас, увидел Берни и сказал:

— Ах ты, сукин сын!

Здоровенные ребята обернулись и одарили нас крутыми взглядами. Тот, что выделялся ростом среди остальных, спросил у бармена:

— Хочешь, чтобы мы занялись этим типом, Рио?

Тот гулко рассмеялся; когда люди так смеются, звук идет из самой глубины их нутра. Женщины на это не способны, и большинство мужчин — тоже, но сейчас речь не об этом. Я приготовился к неприятностям, но неприятностей не случилось.

— Вот еще! Берни размечет ваши хилые задницы по полу, а потом нагрянут копы и прикроют мою лавочку.

Парни смутились, а бармен обошел стойку и обнял моего напарника. Они похлопали друг друга по спинам.

— Рио!

— Берни!

Новые хлопки.

— Никогда, негодник, ко мне не заглянешь. Задрал нос и воротишь его от моей дыры.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — ответил мой напарник.

Рио отступил на шаг.

— Ты в прекрасной форме.

— Не сказал бы.

— Хочешь оставаться в хорошей форме, вот тебе совет — не заводи себе бар.

— Буду иметь в виду.

— Представить невозможно — у тебя бар!

— А что в этом странного?

Рио не ответил и снова гулко рассмеялся. У него был большой трясущийся живот. Мне нравится смотреть на такие животы. Наверное потому, что я смотрел на Рио, он тоже меня заметил. Это иногда происходит с самыми разными живыми существами.

— Э, да это же Чет.

— Откуда ты знаешь о Чете?

— На прошлой неделе сюда заходил Ратко Савик.

Трудно забыть старину Ратко с его носом, из которого всегда капает, и страстью к забаве с ножом.

— Так он на свободе? — спросил Берни.

— Условно-досрочное, — ответил бармен. — Задаешься вопросом, куда катится мир, когда такие отморозки, как Ратко, зарабатывают условно-досрочное? Тебе не о чем беспокоиться. Поверь, он сохранил огромное уважение к Чету.

— Трансплантаты кожи прижились?

— На мой взгляд, с ними он только краше. — Рио пристально посмотрел мне в глаза. Некоторые из моих приятелей, например, Генерал Борегард, этого не терпят, а я не возражаю. — Какой же он миляга, — продолжил бармен. — У меня за стойкой есть колбасные палочки. Ему можно «Слим Джим»? Эй, приятель, сидеть.

— Чет!

Ой-ой! Неужели Берни стыдно за мое поведение? Ничего подобного не хотел. Я сел и настороженно застыл — ни дать ни взять истинный профи.

— А ведь знает, что такое «Слим Джим», — заметил Рио. — Готов поспорить, он понимает очень много.

— Но подчас его понимание избирательно, — улыбнулся Берни. — Понимает как ему удобно.

Совсем меня сконфузил.

— Похоже на мою четвертую жену, — сказал бармен.

— У тебя четвертая?

— Была. Тоже стриптизерша, как номер два, только не такая интеллектуалка.

Вскоре мы перешли за столик. Берни и Рио сели со стаканами пива, а я устроился на полу со «Слим Джимом». И так им увлекся, что прослушал очень многое из того, что они говорили. Позор, конечно, потому что в числе прочего они вспоминали войну в пустыне, только не в нашей, а где-то далеко, войну, о которой Берни никогда не рассказывал.

— Черта с два я это забуду, — горячился бармен.

— Все получилось непроизвольно, — возражал Берни. — Тупая реакция.

— Тем лучше.

— Не говори… — Напарник отхлебнул пива. — Слушай, к тебе заглядывает некий Джокко Кочрейн? Здоровенный такой, носит бандану.