— Что такое «сабайон»? — спросил Берни.

— Ты не знаешь, что такое «сабайон»? — заморгала Леда. — Кстати, что ты здесь делаешь? — Она посмотрела на часы, маленькую блестящую вещицу, напомнившую мне о прискорбном инциденте со мной и ее кожаной шкатулкой для драгоценностей, который произошел незадолго до их развода. — Чарли еще нет дома, и сегодня не выходные. Хотя даже если бы были выходные — это не твои выходные.

— Справедливо, — кивнул напарник. — Но мы были здесь неподалеку, и я подумал, почему бы не заехать и не узнать, как ты живешь.

— Узнать, как я живу? Ты, часом, не бредишь?

— Ха-ха. Отличная шутка.

— Берни, неужели ты считаешь, что у меня есть время выслушивать твой сарказм?

— Никакой это не сарказм, — возразил напарник. — Меня всегда восхищало твое чувство юмора.

— Ты это восхищение умело скрывал.

— Ха-ха. Вот опять.

Наступило молчание. Я был готов к тому, что дверь захлопнется перед нашим носом, как случалось не раз. Леда встретилась взглядом с Берни, а затем — какая неожиданность — рассмеялась. А за ней Берни. Когда я в последний раз наблюдал нечто подобное? И было ли такое вообще?

— Ну так как ты поживаешь? — спросил мой напарник. — Наверняка вся в стрессе от этой подготовки к свадьбе.

— Очень слабо сказано.

— Уверен, все пройдет великолепно.

— Спасибо. Боже, ты же не рассчитываешь на приглашение?

— Нет, нет и нет. Не помышлял в самых диких фантазиях.

— Видишь ли, хочешь — верь, хочешь — не верь: хотя дела у Малькольма идут хорошо, мы стараемся свести список гостей к разумному. Есть такое понятие — перегнуть палку. Кроме экономии и всего остального, это еще дело вкуса.

— Согласен. Напомни мне, чем занимается Малькольм.

— Программным обеспечением.

— А если конкретнее?

— Это очень сложно: лицензированием, Китаем, интегрированными прогами.

— Интегрированными прогами?

— Нет времени объяснять. Ты рад насчет алиментов?

— А что с алиментами?

— После нашей свадьбы тебе их больше не придется платить.

— Я об этом как-то не задумывался, — ответил напарник.

— Неужели?

— Нет.

— Знаешь, Берни, ты изменился.

— В каком смысле?

— Скажу так: если бы у нас с Малькольмом все не сложилось настолько великолепно, как бы это дико ни звучало, я могла бы тешить себя мыслью… и поставим на этом многоточие.

Точку, точку, точку? Интересно, Берни понимал, о чем она говорит? Не могу сказать. Он потупился, стал смотреть на носки ботинок и как-то странно зашаркал ногами.

— Безумие, — проговорил он. — То есть безумно здорово, как у вас получилось с Малькольмом. Он с таким же энтузиазмом готовится к свадьбе?

— Спрашиваешь. На ушах стоит. Видел мое обручальное кольцо? — Прежде чем я успел представить, как можно стоять на ушах, Леда вытянула перед Берни руку.

— Ух ты, — восхитился тот.

— Сорок штук. Первым делом носили к оценщику.

— Ух ты, — повторил Берни.

О чем они толковали? Я понятия не имел. В доме зазвонил телефон.

— Это он, — сказала Леда.

— Оценщик?

— Разумеется, нет. Малькольм. Он отлучился по делам.

— В таком случае…

— До свидания, — бросила она. — И вот еще что, Берни… спасибо.

— Пожалуйста…

Дверь перед нами закрылась, но не с треском, а плавно. Мы сели в машину. Берни порылся в бардачке, нашел на самом дне измятую сигарету, закурил, затянулся и выпустил большой клуб дыма. Я знал, что он пытается бросить курить, но какой же приятный запах — я не выдержал и тоже вдохнул.

— Свадьба должна состояться, — проговорил напарник. — Более того, этот чертов брак должен длиться долго-долго. Стать таким же счастливым, как… Чет, можешь вспомнить какой-нибудь счастливый брак?

Что бы это ни значило, я ничего не понял. Мы выехали из Долины и направились в пустыню. И вскоре — ведь мы неслись так быстро, что все вокруг мелькало, хотя я и не понимал, к чему такая спешка, — оказались в городке, который, как я помнил, Берни называл вшивым. Я начал чесаться — сначала за ухом, затем весь бок, затем одновременно оба, скребя себя когтями все быстрее, быстрее…

— Чет, ради Бога!

Мы остановились за пальмой перед подковообразным мотелем. На парковке стояли две машины: красная с откидывающимся верхом и темный седан.