— Как говорится, в мир иной, — добавил Олли.

— И как вы к этому относитесь?

— К миру иному?

— К чему же еще?

Циркач на мгновение зажмурился. Некоторые типы, когда мы на них наседаем, жмурятся, если им требуется подумать.

— Не знаю. — Он открыл глаза. — А ад тоже есть? Или только небеса?

Берни снова улыбнулся, но на этот раз улыбка говорила, что ему весело.

— А вдруг существует только ад? Вдумайтесь в это, Олли.

— Черт! Неужели такое возможно?

— Зависит от точки зрения на окружающее, если, конечно, таковая имеется. — Циркач стал озираться, как поступают люди, когда хотят определить, где находятся. — Но нас интересует другое, — продолжил Берни. — Как вы относитесь к смерти Делита?

— Как отношусь? — Циркач облизнул губы. Как правило, это хороший знак. — Ужасное несчастье.

— Слышали, что послужило причиной его смерти?

— О да. Страшно боюсь змей. Какая ирония судьбы!

— Боюсь, не совсем уловил вашу мысль.

— Человек, который работал с животными, лишился жизни благодаря одному из них.

— Откуда вы это взяли? Я имею в виду про иронию судьбы.

— Полковник так сказал.

— Вот как?

— По дороге из церкви. — Олли подался вперед и положил ладони на ручки руля. — Мне в самом деле пора.

— Нет проблем, — ответил Берни. — Только проясним одно небольшое недоразумение, и можете катить со своим железным другом на все четыре стороны.

— Недоразумение?

— По поводу истории с розами. Получается так, что вы изложили две разные версии: одну нам, другую — сержанту Рику.

— Кому это вам?

— Чету и мне.

Олли бросил на меня взгляд и поморщился, словно хотел сказать, чтобы я не лез в напарники Берни. У меня сразу сложилось о нем определенное мнение, а во рту почему-то возник странный зуд, словно зубам захотелось что-нибудь куснуть.

— Слушайте, да какая разница, — начал он. — Какое это теперь имеет значение? Хотите предъявить обвинение змее? — Он рассмеялся — ха-ха-ха, — и, по мне, слишком долго не мог успокоиться.

— Змею мы убили, Чет и я, — сказал Берни.

— Вот как? — Олли снова посмотрел на меня, но на этот раз не так криво, как в прошлый.

— Но остается пропавшая слониха, — продолжил напарник. — Так что нам необходимо разобраться в ваших показаниях.

Взгляд циркача упал на ключ зажигания, но Берни легким движением извлек его из замка. Движение не выглядело особенно быстрым, но не успел Олли воскликнуть: «Эй, погодите!» — как ключ оказался у напарника в кармане. А чего вы ждали? Берни есть Берни. Помню, он мне как-то сказал: «Нечего лезть с ложкой туда, где дерутся на вилках», — или что-то в этом роде.

— Подумайте, Олли.

— О чем?

— Что вы видели в ту ночь, когда вернулись из «Дядюшки Рио»?

— Ничего не видел.

— Следовательно, вы нам солгали.

— Прошу прощения.

— А как насчет восемнадцатиколесного трейлера с четырьмя красными розами на борту?

— Все выдумки. Что бы я вам ни наплел — это ложь.

— Наглая?

— Вот именно.

— Зачем вы сказали нам неправду?

— Захотелось приврать, и к тому же я уже извинился.

— Вы сказали сержанту Торресу, что испугались нас.

— Верно. Никогда не чувствовал себя спокойно рядом с собаками. — Загибаешь, приятель. Я ничего подобного не унюхал. — Да и вы сами, не обижайтесь, наводите страх.

— Я? — удивился Берни.

— Вы же отобрали у меня ключ.

— Нехорошо.

— Еще как.

— Но дело в том, Олли, что вы акробат. Я не могу поверить, что акробата так просто запугать. Вы по определению храбрец.

— Спасибо.

— Что же в таком случае происходит?

Олли открыл было рот, но промолчал.

— Вы чего-то боитесь, — настаивал напарник. — Но не нас. Назовите имя.

Циркач уставился прямо перед собой.

— Нет никакого имени. Не понимаю, о чем вы говорите.

Берни достал ключ и вставил в замок зажигания.

— Можете ехать.

— Приятно было с вами поговорить, — кивнул Олли.

— Ведите мотоцикл осторожно.

— Никогда не лихачу.

Берни собрался уходить, но задержался.

— Один последний вопрос: вы знакомы с Дарреном Куигли?

— Охранником? Несколько раз вместе выпивали.