– Чего докладать-то?
– Водяной потянулся всем телом и зевнул.
– Про чрезвычайное положение я объявил, сотрудники приняли эту ценную информацию к сведению, и пошли читать инструкции. С соседними районами связался - там поблагодари и сказали, что будут бдительно бдить и если что, то сразу примут меры. Так, что там еще? А, патрулировать реку и положенные от нее пятьсот метров берега начнем сегодня же ночью. Вроде все.

– Марес, у вас что-нибудь прояснилось?
– обратилась я к оборотню.

– Так, есть кое-какие мысли. То, что осталось от мельника мы тщательно осмотрели - рвали его на части уже после смерти, сначала навь всю кровь высосал. А красиво разбросанными останками видимо хотел произвести впечатление на окружающих, - оборотень помолчал немного, - у нави, знаешь ли, своеобразное чувство юмора. Хотя возможно и столь же своеобразное чувство прекрасного.

– В смысле?
– не понял водяной.

– В смысле, что может он картину выложил в стиле кубизма или еще какого-нибудь экспрессионизма.

– А-а-а... понятно.
– Протянул Савка, для которого слова "кубизм" и "экспрессионизм" звучали как заклинания высшего порядка, которых он не просто не знал, а даже не догадывался об их существовании.

– Понятно, что ничего особо не понятно, - я задумчиво побарабанила пальцами по столу.
– Пушистик, дома есть чем перекусить?

За печкой зашуршало, и на столе передо мной материализовалась тарелка с горячим куриным бульоном. Гости завистливо посмотрели на меня, но напроситься на ужин не решились. Правильно - все равно бы не накормила!

Бульон я поедала в гробовом молчании. Я была слишком голодна, Марес задумчив, а Савка листал газетенку, которую выпускал местный активист раз в неделю.

Газета изобиловала орфографическими ошибками, кое-где слова от некачественной печати были смазаны, и догадаться что именно там написано было сложно. Хотя лично я считала, что еще пара таких выпусков местной прессы и придется вводить жесткую цензуру или вообще газетенку прикрывать.

Доморощенный журналист помимо типографского станка ручной сборки имел бойкое перо и кучу осведомителей, а еще он пытался вести свой блог в сети. Как ни странно блогеры и блоги, как и сеть, пусть и несколько в другом качестве, пережили все и вся.

После того как из-за энергии, принесенной драконами в наш мир, большинство высокотехнологичных приборов и систем приказали долго жить. Сотовая связь, интернет и даже большой адронный коллайдер отказались работать совсем. И если колайдер был уже никому не нужен, то интернет показался интересным. Новую его версию, подходящую к старой технике, придумали эльфы, а вот способ подключения техники к Сети – орки. Было чуть необычно – но привыкли быстро. И в новой Сети ожили старые понятия и схемы...

Каждая сплетница нашего района стремилась засветиться в мерзкой газетёнке, а некоторые состояли на полставки. Как и их великий гуру информации, они пытались вести свои бложики, выкрикивая дифирамбы великому творцу, правда, мало кем понятому. Но с творцами завсегда так – понимание их величия приходит только после их смерти. Умирать наше местное журналистское дарование не собиралось, и надеялось получить признание при жизни.

Все сплетни, которые удавалось собрать, выдавались за «проверенные факты». Зачастую, почитав очередной выпуск местной периодики, одна половина поселка шла серьезно разговаривать с другой. Мужья обвиняли в измене жен, жены устраивали безобразные свары между собой и заодно лупили скалками подвернувшихся под горячую руку мужей. Весело было всем!

Ладно, мрачно разглядывая газету в руках водяного, решила я - вот закончится эта история с поиском нави, разберусь с этим "сам себе журналистом". Надеюсь, что в честь большого праздничного гуляния населению будет не до прессы. И еженедельных разборок удастся избежать.

После ужина гости разбрелись по домам. Клятвенно пообещав прийти завтра, после того как позавтракают, пообедают и поужинают заодно, а то "в этом доме и куска не допросишься". Я сделала им ручкой, закрыв дверь на засов побрела досыпать.

Ночь прошла плохо. Я постоянно просыпалась и ворочалась сбивая простыню. Под утро я, наконец, забылась глубоким сном.

Новое утро порадовало не больше, чем предыдущее. Вместе с рассветом пришла нещадная головная боль и все остальные прелести жестокой простуды.

Пушистик, причитая, хлопотал вокруг меня, меняя на лбу холодные тряпки и предлагая сбегать за местной знахаркой или даже послать за врачом. Я вяло отмахивалась. Болеть не терплю, на фоне повышенной температуры начинают лезть в голову мысли о собственной никчемности. Ну, зачем иметь такой Дар как у меня, если даже с простой простудой совладать не могу?! К вечеру мне ничуть не полегчало, раздражение усилилось и переросло в настоятельную потребность наговорить гадостей хоть кому-нибудь! "Кому-нибудь" появился ближе к ужину в лице давешнего наволога. Увидев его на пороге комнаты, я мысленно застонала. Нет, меня совершенно не смущал мой внешний вид (шмыгающая носом, с растрепанной головой, укутанная в теплую кофту и пуховое одеяло, под глазами синяки - красавица, одним словом) меня раздражало, что он снова пришел незваным!