Следы размытые, но достаточно внятные. Категория определялась Маресом, как вторая, хотя может и третья. Навь сейчас сыт - точнее определить трудно, но из поселка он не уходил. Находится, видимо, в теле мужчины. Сведения были скудными, но что еще я могла ждать, будем довольствоваться тем, что есть.

Я несколько запоздало сообразила, что сегодня выходной и будет ярмарка. Народу на улицах будет полно, приезжих тоже немало. Наш поселок был районным центром и в такие, ярмарочные, дни или на праздники съезжалась вся округа. Как в таких условиях искать вредителя - я себе не представляла. Из грустной задумчивости меня вывел голос Мареса.

– Эй, ты меня слышишь?

– Слышу, слышу. Чего?

– Уже третий раз спрашиваю - ты с кафедрой связывалась?

– Лучше бы не связывалась! Нужно было предоставить эту сомнительную честь тебе,- настроение портилось неотвратимо, Пушистик чуя это, поставил предо мной кружку с травяным настоем. Оборотень усмехнулся на мою гневную тираду.

– Я не могу. Я в отставке, а общаться по спецлинии могут только официальные сотрудники имеющие допуск. И тут я вообще на общественных началах помогаю, в иду отсутствия специально обученного товарища. Что, никого не пришлют?

– Хуже. Я попала на Салиса.
– Марес присвистнул от удивления.
– Он сказал, что пришлет, и если я сделаю что-нибудь не так пообещал развеять в пух и прах, - я мрачно усмехнулась представив себе это самое "развевание". Оборотень тоже улыбался, видимо вспоминал прошлую попытку Салиса свести со мной счеты.

…Суд проходил в старом зале собраний. Он мрачный и темный, не сильно отличается от казематов темницы, где до суда содержатся заключенные.

Меня в темнице не держали. Ограничились домашним арестом. Но, атмосферу зала собраний я чувствовала очень хорошо. Виноватой я себя не чувствовала. Да и превышение полномочий было сомнительным. А вот обвинение в использовании Дара против гражданских и халатность из-за которой погиб невиновный - это уже серьезно. Хотя... у меня не было другого выхода на тот момент. Добраться другим способом до одного гада не было решительно никакой возможности.

Я вскинула голову, и посмотрела на судей. Я не боялась.

Домовой подергал оборотня за штанину

– Марес, он ее точно не развеет?
– оборотень взял Пушистик на руки.

– Нет, эта девица не по зубам старому Салису. Не переживай. Максимум что он может сделать - это добиться ее отставки.

– Я с ней уйду, - твердо заявил домовой и смешно пошевелил воинственно поднятыми длинными ушами.

– Серьезно заявление, - без тени улыбки согласился оборотень.

Серьезное. Если домовой, по какой то причине уходил из дома, то на его место другого заманить было невозможно. Домовой привыкает к дому, они как бы врастают друг в друга, представляя собой единый живой организм. Если Пушистик уйдет отсюда - то будет долго страдать и привыкать к новому жилью. А наша изба быстро станет заселяться всякой разной мелкой нечистью, типа барабашек (свято место пусто не бывает), потом обветшает и рухнет. Да и жить в таком доме никто не сможет.

Почему другие домовые не приходили на место ушедшего - никто не знал, а сами они на провокационные вопросы на эту тему не отвечали, отмахиваясь длинными ушами. Я лично подозревала, что у домовых есть свой профсоюз, и своя профессиональная солидарность. Я вздохнула и протянула руку погладить Пушистика.

– Будем надеяться, что до переселения не дойдет. Давайте о насущном поговорим. Марес ты убрал разобранного на запчасти мельника?

– Конечно. Купол тоже снял. А труп на ледник у себя дома положил. Родственников у покойного не было, после следствия отдадим старосте, пусть похоронит за счет общины.

Я сидела, уткнувшись в руки. Хотелось спать, щипало глаза. Но нужно было еще сходить к Савке, и забрать у него протоколы, которые, наверное, уже передали из Осиновки и Дымок. Хотя нет, сначала нужно свой протокол осмотра места проишествия заполнить. Не ровен час - явится этот наволог вшивый, и начнет докапываться до каждой запятой.

– Ладно, Марес, давай свои записи, буду протокол писать.

– Может, поспишь?

– Не, труба зовет! А выспаться я и на том свете успею.

– Ты вряд ли на том свете выспишься, - серьезно сказал оборотень, внимательно глядя на меня.

Да, я действительно вряд ли высплюсь на том свете - но сейчас мне нужно было работать.

– Пушистик, сделай мне чай, пожалуйста. Покрепче и послаще.

Часа два я писала протокол осмотра. Скрупулезно вспоминая все детали и занеся в конце выводы и анализы, сделанные Маресом, разогнула спину и удовлетворенно потянулась. Пора было идти на реку.

– Пушистик, я к Савке. К обеду не жди, ешь без меня.

Домовой выглянул из-за печи и недовольно покачал головой.

– Опять будешь всухомятку питаться? Совсем себе здоровье испортишь.

– Ничего, не переживай. Если что срочное, то я на реке или у Мареса. Пока.

Спустившись с крыльца, я окунулась в очередной душный и жаркий денек. Люблю лето, люблю жару. Если бы не все эти дела - шла бы себе сейчас на пляж загорать. Иду то я собственно туда, на пляж - но о "загорать" не может быть и речи.