После чего публично пообещал автору статьи устроить маленький локальный конец света, как только тот подойдет к реке ближе, чем на треть версты. Степан Козлодоев больше на реку не ходил. А Савка его иначе как "геморрой воплоти" не называл...

Обсуждали мы все происходящее почти до утра, Пушистик несколько раз пытался отправить меня спать. Говорил, что я еще слишком слаба после болезни, я отмахивалась, домовой скорбно вздыхал и уходил на печку на ближайшие полчаса, потом все повторялось снова.

Разговор, хоть и вышел долгим, но к особым результатам не привел. Наши специалисты по ловле навьев говорили, что понаставили ловушек по всему поселку и оплели его "паутиной", но навь очень силен и хитер. Он прекрасно знает, что на него охотятся и сейчас затаился в какой-нибудь норе, ждет когда все уляжется.

Продолжаться так долго, конечно, не может и рано или поздно ему придется выйти на охоту, вот тогда они его и поймают. По крайней мере, они надеются, что именно так все будет. Я попросила Савку вызвать местного лешего. Контур, который поставили навологи, не захватывал его территорию и возможно леший заметил что-нибудь необычное.

Расходились все в предрассветных сумерках, точнее разошлись Марес с навологом, Савка осталась ночевать у меня расположившись со всеми удобствами на печке потеснив домового.

Последующие дней пять ничего не происходило. Праздник кончился, но народ не спешил разъезжаться. Почти все приезжие были в заслуженном летнем отпуске, многие остановились у родственников, а гоблинам, со своими байрами, вообще спешить некуда.

Погода стояла необычно жаркая для начала лета. Все нормальные люди-нелюди были в отпуске и пропадали на речке или ехали на дальние озера с ночевкой. Только мы вздымая ежедневно дорожную пыль, пытались выяснить хоть что-нибудь про эту пресловутую навь.

Марес с Каратесом добросовестно прочесывали поселок в поисках неуловимой нежити. Ругаясь сквозь зубы, что нечисть никак не хочет попадаться в расставленные ими ловушки, которые они каждый день переносили на новое место, хотя следы нави им периодически попадались. Размытые и не четкие, они свидетельствовали о том, что навь не покинул пределы поселка, а наоборот - устраивает себе прогулки на свежем воздухе.

Я занималась рутинными делами, пару раз посещала пресловутое кладбище, теперь уже по просьбе жены старосты - Марании. Староста повадился по ночам из дома сбегать и на кладбище с кумом покойным бороться с "зеленым змием". "Борьба" довела старосту до проблем в семье и на работе. Мои внушения подействовали, только после того как я, предварительно сговорившись с его женой, начала скорбно старосту разглядывать и перечислять признаки надвигающейся его кончины. Морания же рыдала и била поклоны богам, прося мужа после его, несомненно, скорой кончины милостью не оставить, а ей вдове молодой - нового спутника жизни ниспослать. Поселкоправитель струхнул и пообещал с выпивкой завязать раз и навсегда, и даже к знахарке сходить, чтобы та ему какие-нибудь настои целебные прописала.

Ежедневно забегал Владомир, спрашивал как идет расследование. Я неизменно отправляла его к обоим навологам за новостями. Он улыбался и никуда не шел, а так как он почему-то нравился Пушистику, то всегда оставался у нас на обед или ужин. Меня он не раздражал, и ничего против присутствия Охотника я не имела. Хотя совершенно не понимала, его интереса к расследованию - показания он все уже дал и мог бы спокойно отправится по своим делам. Но, толи дел у него никаких не было, то ли любопытство обуяло. А может просто по такой жаре не особенно хотелось ему, куда бы то ни было идти...

Хотя его присутствие у меня дома неизменно раздражало Каратеса. Они удивительно не вовремя заходили ко мне, постоянно сталкиваясь нос к носу. Владомир вежливо улыбался, а Каратес мрачнел, и разговаривал сквозь зубы. Такую обоюдную неприязнь я понять не могла, да и не пыталась. Мало ли какие дела у этих двух.

Утро шестого разбудило меня стуком в дверь. Спросонок, я пошла к двери. За ней обретался зеленый от страха староста. Я мысленно застонала.

– Кто?
– не вдаваясь в расспросы, поинтересовалась я, и так все было понятно.

– Н-не знаю, - староста затрясся и начал оседать на траву.

– Где?
– хотя ответ я, кажется, уже знала.

– Площадь, - староста всхлипнул, и поднял на меня глаза - Что теперь будет-то?!

– Не знаю, - я вздохнула.
– А почему вы ко мне пришли? У Мареса и приехавшего к нам наволога вы похоже еще не были.

– Так вы ж у нас участковая, к ним-то я потом пойду, - староста был слегка удивлен моим вопросом.

– Понятно. Ну, ждите, я сейчас.

Наскоро приведя себя в порядок и, памятуя о прошлом посещении площади при сходных обстоятельствах, решительно отказавшись от завтрака, заботливо предложенного домовым, я выскочила на улицу.

Поход на площадь был практически полной копией предыдущего. Староста так же спотыкался и отставал на поворотах, солнце так же радостно расправляло лучи, и ему было глубоко наплевать на творившиеся внизу безобразия. Сама площадь представляла еще более жуткое зрелище. Оторванных голов было две, они были аккуратно нанизаны на столбики забора. Я обошла место преступления по периметру. Опять никаких следов.