– Открыть ворота!
– скомандовал я с героическим видом, тихо радуясь, что второй подзорной трубы ни у кого не имеется.
– Сержант, со мной!

Гринис скривился, однако возражать не посмел. Третьим, не спрашивая разрешения, двинулся Адам. Не особо жду коварства, но спокойнее чувствовать за собой его мощь, зная умение обращаться с саблей.

Где-то на полдороге встретились, обменявшись приветствиями.

Хорошо знакомый жителям Де-Труа патриарх здешнего многочисленного клана Поваленное Дерево, неизвестно куда исчезнувший при появлении солдат. От ирокезов его родичи отбивались наравне с остальными, и сейчас тоже в моем подчинении не меньше десятка. Идет в сопровождении двух молодых и свирепых на вид молодых воинов при полном параде. Ружья, томагавки, раскрашенные морды и прочие перья в волосах. Я не настолько разбираюсь в вышивке на одежде и мокасинах, чтобы с уверенностью определять племя, однако не похожи на его родственников.

– Говорят, тебя выбрали начальником здешнего ополчения?
– потребовал старый вместо приветствия.

– Майором милиции, - сообщил сержант из-за плеча.

Дедуля посмотрел так, что сразу ясно: поддержка младшего званием должна помалкивать. Поставил на место без слов. В принципе не приходилось слышать, чтобы между ними дрязги имелись, знакомы прекрасно. Но я могу многого не знать. Все же в городе бывал набегами, а у Поваленного куча родичей.

– Значит, воины нелишними будут?
– спросил он меня.

– Ты нашел разведчиков, готовых показывать дорогу!
– воскликнул я довольно. С Робером на эту тему беседовал, но тот не особо заинтересован в набегах и налетах. Мирный плотник. Зря говорят, что индейцы все одинаковые. Очень даже разные и вполне способны работать лучше иного белого.

Видимо, все же подал весточку патриарху, и теперь появилась уверенность, что результат в сомнительной идее будет, и даже положительным.

– Не совсем так, - пробормотал Поваленное Дерево.

– А как?
– насторожился я.

– Скажи, Шустрый Койот, что ты можешь предложить бедным индейцам, готовым выступить против ирокезов?

– Сколько набралось славных воинов?
– спросил я после раздумья. Кажется, дело обстоит много серьезнее и он привел не только своих друзей с родичами.

– Скажем, шесть сотен.

Господь наш, в два с половиной раза больше, чем я смог собрать мужчин со всей округи после бойни!

Застывший за его спиной левый воин шевельнулся.

– Или даже свыше, - явно уловив сигнал, хмыкнул дедушка.

– У меня нет серьезных денег, чтобы платить за помощь, - осторожно произнес я.
– Кроме доли в добыче нечего предложить.

– У тебя будет земля, которую мы освободим от ирокезов.

Черт побери, а ведь это мысль! Почему бы не взять, сколько хочешь, не оглядываясь на помещиков, губернаторов и любые власти. Это не нарушение договора: они первыми напали. И все же слишком мало зависит конкретно от моих желаний.

– Я не могу сейчас обещать то, - очень старательно выбирая слова, ответил я, - чего не только еще не заполучил, но и без воли короля не имею права раздать.

Он понимающе кивнул. Кажется, я заработал очко в этих странных переговорах. Уловил тонкость. Обещать нельзя, а вот раздать - почему бы и нет. Губернатор Канады не докладывает же о каждой семье, устроившейся в Мичигане? Между прочим, дело с юридической точки зрения крайне сомнительное. По смыслу договора нам разрешено у воды селиться на этой стороне, но на каком конкретном расстоянии - не указано.

– О!
– махнул рукой Поваленное Дерево.
– Большой белый отец пребывает за соленым морем, и нам вовсе не обязательно ставить его в известность о мелких хитростях.

– Племя - не семья, - возразил я, покосившись на по-прежнему молча слушающих вооруженных индейцев, любопытно - понимают ли.
– Договор с любым племенем обязывает указать границы, и это уже непременно рано или поздно дойдет до королевских чиновников. У меня отсутствуют полномочия такого уровня! Я выборный на должность местными жителями, а не назначенный королевской властью.

– Зачем же племя, - ласково улыбнулся вечно себе на уме старый индеец.
– Мы осколки, остатки прежних гордых народов: гуронов, мохоков, онейда, могикан и эри, сначала прореженных оспой, а затем изгнанных ирокезами со своих земель. Мы все стали моравскими1 и иезуитскими индейцами. Братьями, сплотившимися в один общий клан, который уже нечто новое.

# # 1 То есть обращенными в христианство моравскими братьями.

Оба воина синхронно извлекли кресты из-под рубашек. Очень даже понимают, и как бы не зря от их имени он выступает. В принципе случалось не такое. Многие из уничтоженных племен вовсе не погибли, а стали ирокезами2.

# # 2 Ирокезы часто принимали в свое племя остатки чужих. На данный счет есть много объяснений - от возмещения потерь в войнах до попытки увеличить численность. Иногда такое случалось и с белыми, но в основном с женщинами и детьми.