Я не знаю, с чего начать, потому что мне практически не было ничего рассказано. Я знаю, что рейко — преследующий дух. Я знаю, что могу слышать других лис и видеть их ауру. Я знаю, что в полнолуние мне лучше оставаться один—на—один с собой, потому что шум в моей голове набирает такую громкость, что я начинаю биться в конвульсиях. И я не знаю, что это значит, и как это предотвратить.

Я перевожу взгляд на Скотта, затем на Айзека и, в конце концов, снова задерживаю его на Стайлзе. Он единственный, кто может более или менее понять, в какой ситуации неведения я нахожусь. Разве что, я, по собственной глупости, сама на это подписалась, в отличие от Стилински, который стал жертвой духа — проказника.

— Х-хорошо, — произношу я. Шум в голове медленно набирает громкость, заставляя меня зажмурить один глаз на несколько секунд. — Правда, не думаю, что мой монолог будет длинным и информативным для вас.

========== // the full moon ==========

Мы стоим на парковке — я, Стайлз, Скотт и Айзек. Через три часа мне надо быть у школы, а иначе мать точно подумает, что я на что-то плотно “подсела”, и переведёт меня на домашнее обучение. Я не помню, когда именно она стала такой параноидальной особой, зацикленной на здоровом и правильном образе жизни, но факт оставался фактом — вот уже около полугода эта женщина совершенно не походила на мать, которую я знала предыдущие 16 лет.

— Я могу отвезти Брук, — доносятся до меня слова Стайлза. Кажется, я снова на некоторое время выпала из диалога.

Я перевожу взгляд на Стилински. Его кожа отливает серым, щёки впали, он выглядит намного худее, чем я запомнила его перед своим переездом из Бэйкон Хиллс.

— Не стоит. Тут автобус ходит, правда, с пересадкой, но хоть так. Тебе надо выспаться, Стайлз. А вам, — я поворачиваюсь на Скотта и Айзека, — подготовиться к полнолунию. Что-то мне подсказывает, что вы не превращаетесь в такие дни в ручных собачек.

— А что насчёт тебя? — спрашивает Скотт. — Что случилось с тобой в твоё первое полнолуние?

— Ничего, — я пожимаю плечами.

И это была правда, пусть и частичная. Формально, со мной действительно ничего не случилось. Весь вечер и всю ночь я провела в кровати с жуткой головной болью, которая появилась из—за шума, аналогичного тому, что я слышу сейчас, и на этом мои приключения закончились. Скорее всего, сегодняшний день знаменует мне точно такое же развлечение.

— Нет, серьёзно, парни, сейчас вам надо беспокоиться о себе и о своём друге, — я киваю головой в сторону Стилински. — А я, с вашего позволения, поеду домой. Всё равно, как выяснилось, я ничем не смогу вам помочь …

Такой вывод я смогла сделать из разговора с Дитоном. После того, как я поведала ему свою историю такой, какой я её вижу, мужчина пришёл к заключению о том, что, вероятно, дух, чьим хранителем я теперь являюсь, безвреден. Возможно, конечно, если бы я упомянула голоса других лис, которые я слышу, а, в особенности, голос ногицунэ, застрявшего в Стайлзе, то у друида сложилось бы другое мнение, но мне абсолютно не хотелось стать объектом каких-то испытаний. Разумеется, если понадобится, я не пожалею и еще один хвост для того, чтобы помочь Стилински, но сейчас это, вроде как, не нужно.

В конце концов, мой номер есть у Скотта. Пусть звонит, если что приключится.

А так … Я не часть их стаи, и каждый из нас это понимает. Я просто очередное бесполезное сверхъестественное “нечто”.

Я не герой.

— Слушай, Брук, автобусы тут ходят очень редко, серьезно. Мне не составит труда отвести тебя. К тому же, я утром принял столько аддерола, что, кажется, не усну еще ближайшие пару дней.

Я перевожу взгляд на Скотта и вижу, что он не хочет спорить с другом.

— Ладно, — я поднимаю руки вверх, признавая своё поражение. — Как хотите! Тогда поехали уже скорее, иначе не успеем к четырём, и мне не поздоровится.

***

— Как тебе в новом городе? — спрашивает Стайлз спустя минут 20 нашей поездки.

До этого он всё время смотрел на дорогу, а я — в окно, пытаясь отвлечься от постепенно нарастающих шумов в голове. Это всё еще было похоже на попытку поймать радио волну, и иногда, буквально на секунду, я могла уловить среди шороха чей-то голос. Он точно не принадлежал ногицунэ, он был более низким и грубым, а потому сливался с общим шумом.

— А? — спустя какое-то время после того, как Стайлз задал свой вопрос, до меня, наконец, дошло, что я так на него и не ответила.

— Ты где там летаешь? — Стайлз на секунду переводит взгляд с дороги на меня.

— Задумалась, — я откидываюсь на спинку сидения. — Так, о чём ты?

— Как город тебе, говорю, твой, новый?

Я пожимаю плечами, а затем понимаю, что Стайлз не смотрит на меня.

— Не знаю, — озвучиваю я вслух. — Он такой же, как Бэйкон Хиллс, только чуть меньше. Считай, особо ничего и не изменилось. Конечно, сначала я думала, что это будет “жизнь с чистого листа”, но потом поняла, что так не бывает. Жизнь — это не блокнот, из которого так просто можно вырывать страницы. Воспоминания никуда не денутся, как бы далеко я не уезжала, пытаясь от них убежать.