— Брук, что с тобой? Брук? — до меня доносится обеспокоенный голос Стайлза, но я не в силах ответить.

Я перестаю держать себя в руках, настолько невыносимой становится боль. Я зажимаю уши ладонями и распахиваю глаза. Последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем снова зажмурить их и закричать, что есть мочи — это время на приборной панели — 14:41.

Дальше — темнота.

***

Лидия Мартин сидит на уроке по биологии в тот момент, когда ей в уши ударяет громкий, пронзительный женский крик. Он переполнен такой болью, словно девушка не просто мучается, а, как минимум, горит заживо.

Лидия Мартин подскакивает на месте и пулей вылетает из класса, не обращая внимание ни на вопросительные взгляды одноклассников, ни на возмущение учителя.

Лидия Мартин бежит по пустому школьному коридору по направлению к выходу на улицу. Кажется, что этот крик находится повсюду от девушки, отражаясь от стен и ударяя прямо в голову.

Как только Лидия Мартин оказывается на крыльце школы, она открывает рот и начинает кричать. Она не пытается превзойти по громкости ту, которая страдает, и не пытается сделать так, чтобы она ее услышала.

Просто Лидия Мартин знает, что если она что-то слышит, значит смерть уже близко.

И собственный крик — это ее единственный способ борьбы с ней.

***

Я резко распахиваю глаза, пытаясь понять, где сейчас нахожусь.

Кто-то сильно толкает меня в спину, заставляя прогнуться, от чего я еле удерживаюсь на ногах, успевая схватиться за плечо человека впереди меня. Он поворачивается на меня и смотрит с такой злостью, что я тут же убираю руку прочь.

— Смотри, куда прёшь, Роджерс, — произносит парень.

Я знаю его — это мой одноклассник Шон Тайлер. Я оборачиваюсь назад и вижу человека, который толкнул меня — им оказывается друг Шона, Питер.

— Чего уставилась? Быстрее давай!

Я отворачиваюсь обратно и, наконец, осознаю, где именно нахожусь. Это школа, кабинет английской литературы. Практически все уже успели рассесться по своим местам, и лишь несколько человек остались за порогом, потому что я стою в дверном проходе и преграждаю им путь.

— Мисс Роджерс, — слышу я голос преподавателя. — Быть может, вы зайдете внутрь и не будете задерживать остальных?

— Извините, — виновато произношу я и направляюсь к своему месту.

Там я кидаю рюкзак на пол, предварительно достав из него нужную тетрадь.

Я совершенно ничего не помню. Ни как дошла сюда, ни как утром проснулась, ни как вечером уснула. Я даже не помню, как доехала до дома. После приступа в машине Стилински в моей памяти зияла огромная дыра.

Я чувствую, как меня охватывает паника. Я пытаюсь открыть тетрадь на нужном месте, но руки дрожат настолько, что листы рвутся. Я замечаю на пальцах чёрные пятна и начинаю тереть их, но они не исчезают. Кажется, что это краска, или что-то типа того.

Я концентрирую внимание на тетради, но взгляд снова и снова возвращается к чёрным отметинам.

— Бруклин, — я вдруг слышу своё имя и поднимаю голову. — Ты не прочитаешь нам своё сочинение?

Я заторможено киваю и, наконец, открываю нужную страницу.

Я написала это сочинение несколько дней назад, это я точно помню. Но сейчас на его месте, точнее, прямо поверх него, я вижу японские иероглифы, написанные чёрным маркером. Я непонимающе хлопаю ресницами, раз за разом пробегая по ровным строчкам символов. Это точно мой почерк, но я не знаю японского языка …

— Бруклин? — снова зовёт меня преподаватель, но я не отвечаю.

Я молча хватаю тетрадь и рюкзак и вылетаю прочь из кабинета. Только на улице я замечаю, что одета в ту же одежду, в которой была вчера. Неужели, я прямо так спать легла?

Лезу в карман за мобильным телефоном, последний входящий звонок — Скотт МакКолл, 22:12.

— Брук? — спустя четыре гудка отвечает парень.

— Скотт, я … У вас всё в порядке? Полнолуние, как оно прошло?

— Эмм, — Скотт задумывается на секунду. — Всё прошло как обычно.

— А Стайлз?

— С ним всё хорошо. Вообще-то, мы сейчас на уроке …

Я выдохнула. Если со Стайлзом всё хорошо, значит, я не сделала с ним вчера ничего такого, о чём могла бы пожалеть, что уже не может не радовать.

— Брук? — слышу я голос Скотта в трубке, — Ты в порядке?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Вообще … Перезвоните мне, как будете свободны.

— Хорошо, — бросает МакКолл, а затем вешает трубку.

Я убираю телефон обратно в карман, а затем снимаю с плеча рюкзак и ставлю его на асфальт, приседаю на корточках и начинаю вытаскивать всё его содержимое наружу.