Тишайя не помнила, кто ее извлек оттуда, отмыл и обработал раны, которых, кстати, было много - одной рукой дело не ограничилось. Но когда она пришла в себя, первое, что Серебряная Молния увидела, было лицо Антэрна. Спокойное и непроницаемое, как при их первой встрече. Он сидел на стуле рядом с ее кроватью и сосредоточенно читал какую-то книгу.

От этого странного воина Тишайя и узнала, что все друзья и поклонники, едва услышав о поражении своей непобедимой героини, разбежались, растащив заодно все, что только смогли. После этого он безжалостно сообщил, что левая рука Серебряной Молнии мертва и та никогда не сможет взять в нее ничего, тяжелее ложки, да и то, если очень, ну просто очень сильно повезет.

Но самое страшное ждало впереди, когда Тишайя, по праву гордившаяся своей редкой красотой смогла - в сопровождении сиделки - подойти к зеркалу.

Тело, за обладание которым мужчины готовы были рвать друг друга зубами, теперь уродовали багровые, дышащие жаром и истекающие гноем рубцы. Один - кривой от левой груди и до ключицы. Второй - ровный, горизонтальный, идущий через плоский животик. К этому добавилась изуродованная рука и многочисленные синяки, ссадины и порезы.

Умом она понимала, что если удастся выкарабкаться, то раны заживут, оставив шрамы, синяки сойдут, а порезы со ссадинами - так это вообще ерунда. Но то ум.

Тишайя до сих пор не могла понять, каким образом Антэрн узнал о том, что она собиралась сделать, и ворвался в комнату за несколько мгновений до того, как трясущаяся от лихорадки и дико ревущая женщина пронзила себе сердце кинжалом. Мечей у нее не было, Псы забрали их в качестве трофея.

Антэрн не только перехватил руку, готовую прервать непутевую жизнь хозяйки, но и сумел успокоить, найти нужные слова. Он предложил сделку: если в течение тех месяцев, что потребуются Тишайе для восстановления, он не вернет мечи, то та вольна распоряжаться своей судьбой, как пожелает. Если вернет, то она поклянется, именем отца и матери, Богом и вообще всем, чем только можно, что найдет в себе силы остаться в этом мире.

Именно этого Тишайе и не хватало - человека, который не отвернулся от нее, который остался рядом, хотя, в общем-то, делать ему этого было совершенно незачем. И хотя на словах ее ответ был резким и грубым, в душе девушка благословляла странного воина. И он это понял.

Уже на следующую ночь Антэрн пропал, а Серебряная Молния, давшая зарок победить болезнь, вступила в смертельную схватку с лихорадкой. Она то проваливалась в забытье, несущее кошмары, то возвращалась к боли, разрывавшей тело. Это был тяжелейший бой в ее жизни, победить в которой, казалось, не получится - гной тек из ран, не переставая, а жар удавалось сбить лишь ценой неимоверных усилий. Но дни шли, сменяя друг друга, и мало-помалу мечница стала выздоравливать.

Она превратилась в скелет - пародию на саму себя годичной давности, но упорно цеплялась за жизнь. А затем Антэрн вернулся.

Он пришел, как ни в чем не бывало, все такой же спокойный и замкнутый в себе, и протянул ей два драгоценных клинка - подарок самого короля. К мечам прилагались пять десятков гниющих голов, сгруженных в телегу. Кошмарную пирамиду венчала изуродованная предсмертной мукой голова Овчарки.

Об этой страшной резне сложили настоящие легенды, но правды не знал почти никто. С тех пор Тишайя поклялась, что во всем станет помогать своему такому неожиданному и, возможно, единственному другу.

"Человеку, которого я люблю всем сердцем", - подумала воительница.
– "Человеку, которого такая как я попросту недостойна.

– Вот, собственно, и все, - закончила она.
– С тех пор я взялась за ум, вложила в дело деньги, которые сумела накопить, пока была молода и известна. К счастью, тогда я промотала не все.

– Кстати, если ты хоть кому-нибудь скажешь, что это я прикончил всех Псов, убью, - без намека на шутку вымолвил Антэрн.

– Я понял, - поспешил согласиться Риис.
– Госпожа, скажи, а что стало с твоими родными?

– Они живы и даже счастливы, я встречалась с отцом, матерью и сестрами - пришла вымаливать прощение, но этого не потребовалось, - голос Тишайи задрожал.
– Родные были рады просто увидеть меня живой, ведь Псы раструбили о своей великой победе по всем королевствам. Конечно, я не говорила им, что теперь содержу бордель, сказала, что нашла себе достойного мужа из дворян, и живу припеваючи и что мама была права. Помогла всем деньгами - они не бедствуют, но ты сам понимаешь, десяток золотых еще никому и никогда не вредил.

– А потом?

– Ушла. У них своя жизнь, и я в ней лишняя. Сестры замужем, у них дети, а что я? Так, убийца с дороги, испортившая все, что только можно.

Она прикрыла глаза, чтобы не было видно, как те заблестели.

"Какая же ты дура", - обругала саму себя воительница.
– "Просто дура"!

– Не кори себя, - мягко произнес Антэрн.
– Ты смогла найти в себе силы исправиться и стать лучше, а это дорогого стоит.

– Правильно, госпожа!
– горячо поддержал его Риис.
– Именно так! Если у человека хвтает мужества и ума понять, что он был неправ, значит, еще ничего не потеряно.