– Как видишь. Даже ходить могу. Почти.

– Дурак, - Тишайя отстранилась и ткнула его кулаком прямо по ране.

Антэрн зашипел от боли и улыбнулся.

– Я тоже рад тебя видеть.

– Никогда, слышишь, никогда больше так не делай!

– Знаешь, как-то и сам не испытываю желания.

Тишайя фыркнула и приказала:

– Посадите его и выметайтесь отсюда. Кто попробует подслушивать, останется без языка, не волнуйтесь, я найду клиентов, которые оценят и такое.

Девушки дружно пискнули и, положив Антэрна туда, куда было сказано, стремглав кинулись прочь - они прекрасно знали свою госпожу и понимали, что не следует попадаться ей под горячую руку. Антэрн же сидел и смотрел на Тишайю. Он был совершенно сбит с толку - чего-чего, а столь бурной реакции от подруги мастер меча не ожидал.

– Неужели все было настолько плохо?
– спросил он, указывая на свою грудь.

– Ты чуть-чуть не успел на свои похороны, - мрачно ответила воительница.
– Думаю, что в ближайший месяц тебе нельзя будет держать в руке ничего тяжелее ложки.

– За недельку оклеймаюсь, - отмахнулся Антэрн, демонстративно не обращая внимания на испепеляющий взгляд Серебряной Молнии.

К ним подсели Эйриша и Риис. У первой откуда-то взялось шерстяное одеяло, у второго - кувшин молока.

"Кажется, пока мы тут нюни распускали, они успели сбегать на кухню", - мелькнуло в голове у Антэрна.
– "Ну мы и молодцы".

– Учитель, - серьезным тоном произнес Риис.

Одного взгляда на юношу было достаточно, чтобы понять - тот хочет серьезно поговорить.

– Слушаю.
– Антэрн укутался в одеяло - несмотря на жару, его ощутимо пробирало от холода, и принял у Эйриши кувшин.

– С кем ты дрался?

Антэрн задумался и отпил немного парного молока. Он бросил короткий взгляд на Тишайу. Та едва заметно кивнула, словно говоря: "рассказывай, чего уж".

– Со сводным братом.

Молодые люди вытаращились на него во все глаза.

– Как это?

– К нас с герцогом один отец, но вот относимся к нему мы по-разному. Он - служит, я - хочу убить.

Эйриша ахнула, Риис закатил глаза.

– Убить...отца?
– переспросил он, бледнея.

"Да мальчик, отправить на тот свет человека, который дал мне жизнь", - безо всякой радости подумал Антэрн.
– "Отрубить его поганую башку и сжечь тело. Только тогда я смогу обрести покой. Но тебе, человеку, воспитанному отцом и обожающему его больше жизни, такое понять, и, что самое главное - принять, будет непросто".

Но Риис удивил его:

– Что же твой отец совершил?

Этого вопроса Антэрн не ожидал.

"А стоит ли рассказывать? Мне оно надо"?

Недолго поразмыслив, он пришел к поразительному выводу - да, надо. Эти два странных ребенка, прибившиеся к нему и Тишайе один с месяц, а другой - всего две недели назад, неожиданно стали ему очень симпатичны.

"Может, последствия ранения? Травы, там, всякие, снадобья"?
– Но, даже если и так, Антэрну вдруг захотелось поделиться еще с кем-нибудь кроме верной Тиши своей историей.
– "Почему нет? Хуже от этого мне точно не станет".

– Ладно, так и быть, расскажу. Все началось на самом излете Войны Семерых.

***

Война Семерых... Такие простые два слова, но сколько же боли и страдания они таят внутри. Время, когда кровь залила все Семь Королевств, а пламя пожарищ иногда превращала день в ночь. Десять лет сражений всех против всех: королей, вассалов, озверевших крестьян. Спустя какое-то время стало сложно понять, что же происходит и кто с кем дерется. Короли заключали и разрывали альянсы, дворяне предавали своих сюзеренов, сводили личные счеты и пытались обогатиться за счет кого только можно. Ну а простой народ... Простой народ страдал. Изредка, доведенные до предела селяне брались за вилы и косы, и тогда благородные, забыв о своих распрях, дружно ставили быдло на место, сжигая, вешая и насилуя.

Для сотен тысяч человек этот кошмар, окончившийся четверть века назад стал символом рыцарской доблести, сотни трубадуров как в Семи Королествах, так и за их пределами, воспевали славные подвиги доблестных баронов, графов и герцогов, а также, конечно, королей, старательно избегая скользких тем вроде: "а скольких мальчиков изнасиловал вон тот благородный рыцарь" или "правда ли, что сей справедливый герцог приказал сжечь целую деревню вместе с женщинами и детьми".

Да, вещи, творившиеся во время войны, были столь кошмарны, что даже видавшие виды люди воротили от них нос и старались лишний раз не будить лихо, вороша прошлое. Для всех же остальных кровавое бедствие превратилось в увлекательную сказку про подвиги, благородство и прочие столь же важные, сколь и мифические во времена меча и огня материи.

Ближе ко второй половине войны особую силу набрал новый фактор - наемники. С каждым годом людей в воюющих армиях становилось все меньше - битвы, болезни и дезертирство косили сплоченные ряды. Приходилось что-то менять.

Самым простым оказался вариант: "дать вон тем парням денег, пускай дерутся за меня". Наемничьи роты, насчитывающие сотни, а иногда и тысячи человек, верно служили своим нанимателям, пока у тех не кончались деньги, или кто-то более обеспеченные не предлагал большую сумму.