Он взглянул на Коннора, а тот вспомнил разговор между Эмбер и министром Ферузи за ужином.

– Я постараюсь, - сказал Коннор, понимая, что посол вряд ли знает о расставании дочери.

Все были готовы, и Ганнер подозвал их к себе.

– Несколько правил сафари. Слушайтесь все время меня, без возражений. Идите все вместе. Не говорите, пока не найдем что-то интересное. И если мы будем в опасности, нельзя бежать. Вы только раззадорите охотника. Вы не в зоопарке. Это Африка.

– А мы точно будем в порядке? – спросила Сериз, обхватив рукой сына.

– Еще никто не погибал, - ответил Ганнер. – Хотя вы – наши первые гости!

Он улыбнулся над шуткой, а потом указал на юного рейнджера с ружьем на плече.

– Не бойтесь, миссис Барбье. Альфред нас защитит.

Ганнер кивнул на Буджу, и тот повел их. Лорен, Сериз, Эмбер и Генри шли вместе, а Коннор с Эмбер замыкали. Они безмолвно шагали по высокой траве. Хотя кепка защищала Коннора от слепящего солнца, земля источала жар, словно зеркало, и уже через пару минут он истекал потом.

Саванна кипела жизнью. Насекомые летали от куста к кусту, цесарки искали укрытия, яркие птички летали над землей. Воздух уже не был испорчен выхлопами Лэнд Ровера, но был тяжелым от запаха животных, сухой травы и пыли красной земли.

Это отличалось от поездки в безопасных «Лэнд Роверах». Коннор чувствовал себя открытым и, впервые, уязвимым. Он вдруг понял, что идет наравне с животными по парку. У них был лишь Альфред с ружьем, они не выстояли бы против львов и других хищников с когтями и зубами.

Но ему при этом нравилось в дикой природе. Чувства обострялись, он замечал мелкие детали: колонна черных муравьев пересекала их тропу, сухая трава хрустела под ногами, сияющий жук катил шар навоза, что был больше него в три раза. Такой была Африка.

Буджу остановился у колючих кустов. Ганнер поманил всех к себе. Они заметили большого слона, поедающего листья акации. Глаза Генри расширились при виде размера животного, что было в десяти метрах от них.

– Самое большое млекопитающее на суше, - объяснил Ганнер едва слышно, слон обвил хоботом ветку, срывая листья, прутья трещали от его хватки. – Могут шестнадцать часов в день есть. А хобот! Сто тысяч мышц, костей нет, может определить размер, форму и температуру любого объекта. И запах ощущает в четыре раза лучше любой гончей. К счастью, благодаря Буджу, нас он не учует из-за ветра.

– Невероятно, - ответила Сериз, а Эмбер сделала фото.

– А если он нас заметит? – спросил Коннор. Кусты не казались хорошей защитой от слона.

– Многие слоны боятся людей и уйдут, - ответил Ганнер. – Но если он начнет топтать землю, шевелить ушами и поднимать голову, он угрожает. Но беда будет, если он прижмет уши, свернет хобот и затрубит. Тогда он будет нападать. И слоны очень быстрые и удивительно ловкие. Если пешком, то советую прятаться за ближайшее дерево или насыпь. Слоны обычно преграды обходят.

– Слоны в этом парке защищены? – спросила Эмбер, делая фото.

– Как и в любом другом национальном парке, - сказал Ганнер. – Здесь нет для них врагов, кроме людей, конечно. Но они могут различать людей, кстати. Могут отличить мужчину от женщины, взрослого от ребенка по звуку голоса.

– А браконьерство? – спросил Лорен.

– Вооруженные рейнджеры патрулируют секторы. Но слоновья кость нынче по шестьдесят пять долларов за килограмм – дороже золота и платины – так что браконьеры – большая проблема, - Ганнер тяжко вздохнул. – Браконьеры нынче хорошо вооружены. Порой это богачи из Европы и Америки, решившие поохотиться, но чаще – местные, ищущие быстрой наживы. Организованные банды, мятежники и террористы тоже участвуют. Но мы отбиваемся, благодаря помощи от стран, вроде вашей, - он кивнул на слона. – И раз он с такими бивнями смог так долго прожить, мы преуспеваем.

Закончив с деревом, слон отошел. Буджу подождал, пока животное достаточно отойдет, и продолжил сафари. Они вместе пересекли русло реки, прошли мимо стада антилоп. Ветер изменился, и стадо убежало, учуяв людей. Буджу замер у большого дерева, которое, казалось, росло вверх ногами. Ствол был несколько метров в диаметре, возвышалось на двадцать метров над ними, а ветви без листьев корнями переплетались в небе. Оттуда свисали бархатные кокосы.

– Это баобаб, - сказал Ганнер, похлопав по стволу. – Известен еще как дерево жизни.

– Почему? – спросила Сериз.

– Для животных и местных жителей баобаб – укрытие, одежда, вода и еда. Кора не горит, из нее можно делать одежду и веревки. Фрукты, - он указал на связки кокосов, - можно разбить и есть сырыми. Они суховаты, но полны витамина С. Из семян можно варить кофе. А если хочется пить, можно сделать порез на стволе и пить жидкость. Старые деревья пустые внутри, и они могут защитить, а еще детей племени Хадза рождают внутри баобаба. Потому это дерево жизни.

Они обошли огромный ствол и столкнулись с черными мухами. Они летали над скелетом, высыхающим на солнце. Вонь гнилого мяса заставила Коннора и остальных закашляться.