Делия откусила блинчик.

— Икра! — воскликнула она. — Восхитительно! Милли, попробуй. Потом мы сможем повести себя по — свински и снова наполнить тарелки. Да, — обратилась она уже к Эстер. — Давина — чудо. Я запомню все блюда и расскажу Дездемоне.

— Дездемона?

— Дельмонико. Подруга и потрясающий повар.

— Что побудило Давину устроить этот прием? — спросила Фульвия.

Эстер хихикнула.

— Чтобы насолить рекламному агенту Джима, Памеле Дивейн. Вон той, в неправильном пурпурном платье. Очень высокомерна для нас, провинциалов, словно Нью — Йорк не находится от нас в нескольких часах езды. Я не особо люблю Давину, но в сравнении с Памелой она просто душка. А еще у нее есть Уда.

— Полагаю, никто не боится быть сегодня отравленным, — вставила Милли.

— Точно, нет, — пробормотала Делия, не прекращая есть. Она взглянула на Эстер. — А чем вам не нравится Давина?

— Слишком напористая. — Эстер вздохнула. — Прежде, при старом главе издательства Уолтере Бингеме — он был до Картера, — я училась на дизайнера по оформлению книг. Его взгляды были весьма консервативными, и мы тогда не публиковали научных работ. Я придерживалась установленных им норм, а идеи Давины отвечают духу времени. Признаю, что она права касательно таких вещей, как пояснительные иллюстрации, но я уже не могу этого делать.

— Полнейшая чепуха, моя дорогая, — живо отозвалась Делия. — Вы далеко не старая женщина, закусите удила и неситесь в ногу со временем! Очистите свой разум. У Давины есть ребенок, с каждым годом она все меньше времени сможет уделять своему делу. Подготовьтесь стать ее преемницей, прежде чем вас заменит кто — то, приглашенный со стороны.

— Хороший совет, поддерживаю, — сказала Фульвия. — Вы — мышка, Эстер, научитесь быть крысой! Университетская книга выходит на широкий рынок, потому что все больше людей пишут научные работы, и необходимость в знаниях просто колоссальна. Делия права, измените свой образ мышления.

Милли сидела и наслаждалась едой; она даже позволила Делии вновь наполнить свою тарелку, когда Уда обходила гостей. Да, этот прием определенно представлял собой серьезное испытание: Давина намеренно потчевала гостей едой, приготовленной подозреваемой в отравлении. И никого это не беспокоило! Некоторым потом может понадобиться средство, способствующее пищеварению, но никто не звал «Скорую» и не требовал промывания желудка. Давина определенно победила.

Последняя сидела рядом с Анджелой ММ, и они обсуждали заблуждения о генетической наследственности.

— У меня двое прапрадедов и один дедушка по отцу были неграми, — говорила Давина. — У дедушки, которого я помню, были рыжие волосы и зеленые глаза, правда, смуглая кожа и негроидные черты. И все же наша негритянская кровь не нашла никакого отражениях в потомках, в отличие от дефективности Уды, тоже наследственной, но очень редкой. Чрезвычайно интересно, верно?

— В одной из наших необычных поездок, — начала Анджела, — мы с Эм — Эм посетили Соломоновы острова — муж является членом какого — то комитета ветеранов, ведь там происходили жуткие сражения с японцами во время Второй мировой. Речь сейчас не об этом. Там нам рассказали, что на одном из самых отдаленных островов до сих пор проживает племя коренных меланезийцев с черной кожей, меланезийскими чертами лица, рыжими или светлыми волосами и бледно — зелеными глазами. Их кровь никогда не смешивалась с европейской — настоящий феномен.

— Что ж, зато негроидные корни проявились в моем сыне, Алексисе, — непринужденно заметила Давина. — Хотите на него взглянуть?

— С удовольствием, — искренне ответила Анджела.

— О, пожалуйста! — воскликнула Бетти Ховард.

— Уда, сходи за Алексисом.

У Делии мурашки побежали по коже, хотя умом она понимала, что момент настал и что на Джима Хантера ребенка делают похожими только зеленые глаза.

Милли сникла — естественная реакция для женщины, только что потерявшей ребенка. Конечно, Давина этого не знала, но если бы и знала, разве бы остановилась? Скорее, нет.

— Если бы я была мусульманской женой, меня бы убили, — охотно рассказывала Давина присоединившимся к ней женщинам. — Типичный исламский взгляд на генетику совершенно устарел, там я была бы несправедливо обвинена в рождении «недопустимого» младенца. На моей родине, особенно в ее южных частях, живет очень много мусульман. Но мне повезло. Я — в Америке, и судьба одарила меня образованным мужем, который понимает капризы генетики и ее рецидивы. На самом деле в нашем сыне видны черты Макса, хотя я утешаю себя, что нос — мой.

В этот миг вернулась Уда, неся подросшую версию красивого младенца, прежде уже виденного Делией. Он сидел на руках своей тети и смотрел по сторонам, восхищенный открывавшимися в этом маленьком путешествии видами.

Делия повернула голову к Милли, которая уставилась на ребенка с явным удивлением. У нее было ласковое и спокойное выражение лица. Вопреки всему; ведь вид этого малыша, на которого так должен был быть похож ее собственный, просто обязан был ее потрясти. Удивительная женщина, ничем не выдала своих чувств.